Книга Сезон непрочитанных писем, страница 84 – Татьяна Ганская

Он. Муж.

Муж, которого она старалась вычеркнуть из памяти, как вырывают испачканный чем-то неприятным лист из старого блокнота — со злостью, оставляя рваные следы. Он, чьё лицо не раз ей снилось в ночных кошмарах и чьё имя она вычёркивала в уме при каждом новом воспоминании о прожитых с ним годах. Он стоял здесь — живой, реальный, с обветренным лицом и каким-то извиняющимся взглядом.

Марта почувствовала, как ком встал в горле, а пальцы вцепились в ручки пакетов так крепко, что те, казалось, вот-вот порвутся. Она не знала, что сказать. Просто смотрела на него, как на существо из другого измерения, пришельца из другого мира. Он заговорил первым — мягко, сдержанно, даже учтиво.

— Я просто хотел поговорить. Только поговорить. Пожалуйста.

Она хотела бы выставить его, выгнать, не пустить за порог. Но силы были на исходе, почти как заряд батарейки в старых часах, когда каждое следующее движение секундной стрелки может стать последним. А он ведь знал её. Знал, как с ней говорить. Знал, на какие струны надавить. За столько лет брака он изучил её почти до последней чёрточки характера — и сейчас играл эту мелодию без ошибок, как заученное наизусть музыкальное произведение.

— Может, хотя бы помогу донести пакеты? — спросил он тихо, не понимая всей абсурдности просьбы — они ведь стояли прямо на пороге её дома.

И буквально вырвал один, другой. Она автоматически открыла дверь, а он, не дождавшись отказа, вошёл за ней в квартиру. Просочился. Как вода в старую лодку. À Марта… Марта пыталась осознать внутри себя факт того, что он здесь. Что это — не сон, не странное дежавю, а реальность.

Что самое интересное, при всей гамме эмоций, она не испытывала больше к нему ненависти. Ни злости, ни боли с прежней силой. Была усталость. Была пустота. И было странное ощущение вины — не перед ним, а перед собой. Как будто она снова сама же нечаянно занесла в дом клопов, хотя так долго, мучительно и успешно с ними боролась все предыдущие месяцы. И кто тут теперь виновен больше — ты или клопы?

Но дверь уже была закрыта. Закрыта им изнутри. Пришло время выслушать его.

Марта взяла у него пакеты, поставила на стол и обернулась к нему. Он стоял в коридоре, сняв куртку, как будто это был обычный вечер, и он вернулся домой с работы. Только вот домом это место для него никогда не было. А сейчас стало чем-то вроде нейтральной территории. Полем для переговоров, на котором разыгрывалась незримая партия, полная хитрых схем, полунамёков, эмоций и былой боли.

— Говори, — тихо, даже сухо сказала она, доставая вещи из пакетов и не глядя в его сторону. — Только без лишнего. Я устала.

Он начал не сразу. Помолчал, прошёл чуть дальше, остановился у окна, будто собираясь с мыслями. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость — та особая нота, которая возникает, когда человек знает, что многое поставлено на карту.

— Я знаю, что не имею права стоять здесь. Знаю, что потерял тебя. Но всё это время… я не мог перестать думать. О нас. О тебе. О себе. Обо всём, что случилось. Я виноват. Я это понимаю. И мне не нужны оправдания. Но я не мог не прийти.

Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Ладони были холодными. Она не ощущала, что замёрзла. И физически, и внутри. Словно холод, который она чувствовала после его предательства, несмотря на жаркое лето, так и не ушёл полностью. Он стал фоном её новой жизни — тонкой плёнкой недоверия, грусти и осторожности, которую не сразу пробил даже Эрик.