Книга Сезон непрочитанных писем, страница 87 – Татьяна Ганская

Он пересел, откинулся на спинку стула, слегка вытянул ноги, будто теперь ждал, как пахарь жнива, сделавший своё дело на славу. Не навязывался. Просто присутствовал. Спокойно, терпеливо. Как человек, уверенный в том, что ещё не всё потеряно.

Мысли Марты путались. Образы Эрика и мужа чередовались в её воображении, накладывались друг на друга, искажались, дробились, спутывались. Она пыталась мысленно выстроить линию: от предательства к раскаянию, от разрушенного доверия к его возможному восстановлению. Возможно ли оно? Или просто привычка снова требует себе места за столом?

Тело сидело в комнате, а душа где-то металась. Она ловила себя на том, что старается вспомнить: в какие моменты ей было хорошо с этим мужчиной? И были ли они, или это всего лишь иллюзия, красиво запакованная в общую историю? Или, может, это и есть любовь — не чувство, а история, общий путь, опыт, годы, вложенные друг в друга?

Он всё ещё молчал. Не торопил. Дал ей пространство, как хитрый шахматист, сделавший ход и теперь просто наблюдающий за выражением лица соперника. А Марта впервые за долгое время не знала, какой ход сделать ему в ответ.

Сначала всё в ней сопротивлялось. Внутри поднималась волна — жгучая, острая. Как он смеет? Как смеет так уверенно говорить об их будущем, когда сам когда-то так легко перечеркнул их прошлое? Марта была уверена: она не сдаст назад, не поддастся. У неё новая жизнь, другая опора, другой человек рядом — пусть не в физическом, а в эмоциональном смысле. Эрик.

Она тихо села, отвернувшись к окну, будто вглядываясь в вечерний снег, и принялась перебирать в голове всё, что связывало её с Эриком. Случайные прикосновения. Паузы, в которых было больше смысла, чем в длинных речах. Его глаза, когда он смотрел на неё так, как не смотрел никто. Его молчаливое присутствие в сложные моменты. Его лёгкий юмор, деликатность.

Но потом — словно кто-то смахнул рукой всё это с воображаемого стола. Она вспомнила, как он в кафе отодвинул от себя ключ. Без объяснений, без слов. Не готов. Не сейчас.

Марта пыталась оправдать его. Она знала: каждый человек приходит к решениям в своём темпе, у каждого — свои страхи, прошлое, у каждого — свои незажившие раны. И всё же, как больно было ощутить, что она уже сделала шаг, а он нет. Что она уже впустила его, а он ещё держит свою дверь на задвижке.

В этом и была боль. В этой неуверенности, в подвешенности. Она не хотела требовать, не хотела торопить. Но где в этой зыбкой неопределённости найти точку опоры? Сколько можно стоять на краю, не делая шага вперёд, но и не позволяя себе отступить?

А рядом сидел человек, с которым она когда-то делила постель, жизнь, хлеб, утро, планы на отпуск, кредит на машину. Он знает, что она любит и что её раздражает по утрам. Он был в её жизни много лет, в самые тяжёлые моменты скорби, с ним у неё была история. Пусть сложная, с трещинами. Проблемная история. Но была…

Он был не Эрик. Но он был. И он хотел вернуться.

Марта чувствовала, как всё внутри дрожит, будто снежинка, упавшая на ладонь: секундное тепло — и тут же испарение. В ней боролись две половины — та, что уже жила новой жизнью, и та, что ещё помнила и, возможно, хотела вернуть старую. Она уже не была той женщиной, что терпела молчание и холод в браке. Она изменилась. Но изменилась ли до конца?