Книга Любимая женщина офицера, страница 23 – Ира Орлова

И каждый раз этот механический, равнодушный голос в трубке: «Абонент временно недоступен».

Я верила. О, я так хотела верить! Я придумывала оправдания: плохая связь, секретность, срочные задачи командования. Я выстраивала в голове целые крепости из логических объяснений.

А потом крепости рухнули. Стало ослепительно ясно. Он уехал. И всё.

Там, в его родном городе, реальность оказалась сильнее нашего хрупкого «мыльного пузыря». Там его накрыло прошлым, долгами, ребенком и той женщиной, которая умеет брать своё.

— Может, связь реально плохая? – осторожно, почти жалостливо говорит Оля, пытаясь поймать мой взгляд. – Ну не накручивай ты себя раньше времени.

Я медленно качаю головой. Горькая желчь разливается во рту.

— У него всё в порядке со связью, Оль. И с телефоном всё в порядке.

Оля замолкает. Она смотрит на меня с подозрением.

— Ты откуда знаешь? – шепотом спрашивает она. – Ты что, дозвонилась?

Я беру телефон. Экран вспыхивает. Я вхожу в приложение и торопливо листаю ленту.

— Отсюда, – шепчу я, протягивая мобильный подруге.

Оля наклоняется ближе и я вижу, как у неё медленно вытягивается лицо, а в глазах застывает смесь ужаса и сострадания.

— Это… она? – едва слышно спрашивает она.

Я киваю. Ника. Я нашла её почти сразу, стоило Егору только скрыться за поворотом.

Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, это какой-то изощренный мазохизм. Самой себе подсыпать соли на свежую рану. Хотелось убедиться, что она реальна. Или, наоборот, найти в ней изъян, разочароваться, успокоить себя тем, что он не сможет быть с такой долго.

Но получила я… это.

Её профиль, как идеально вылизанная витрина дорогого бутика. Яркая, глянцевая, кричащая о том, как ей повезло. Жизнь напоказ, где каждый кадр выверен до миллиметра.

Шумные кафе, огни ночных клубов, старые фото из путешествий, бесконечные селфи с подругами.

Фото, где она смеётся, позирует, дышит полной грудью. И ни слова о ребёнке. Ни одного упоминания о дочери до этого самого момента.

Как будто девочки вообще не существовало все эти годы, пока не пришло время предъявить её Егору как неопровержимое доказательство его вины и его долга.

Я листаю дальше. Мои пальцы действуют уже механически. Новые сторис. Каждый день. Каждый, чёрт возьми, день она транслирует миру свою победу.

— Смотри, – мой голос звучит надтреснуто.

Запускаю видео. Городской парк, залитый мягким светом заходящего солнца. Ника снимает, как Аня бежит по дорожке, размахивая игрушкой. А за ней идёт Егор.

На нём простая спортивка, нет той колючей формы, нет того ледяного взгляда, с которым он уходил от меня. До невыносимости близкий.

— Пап, смотри! – доносится из динамика звонкий детский голос.

Он наклоняется к ней. Что-то шепчет, поправляя ей куртку. И улыбается...

Я переключаю. Новое фото из кафе. Они сидят за столом, заваленным десертами. Девочка сидит у него на коленях, по-хозяйски обнимая его за шею.

Ника сидит напротив. Егор смотрит чуть в сторону, в окно. Видно, что он не любит эту публичность, что ему неловко под прицелом её смартфона. Но он не уходит. Не встаёт. Не обрывает этот спектакль. Он остаётся. Он принял эти правила игры.

Я выключаю экран. Черное зеркало телефона отражает моё бледное лицо. Кладу его на стол.

— Ну… – Оля осторожно подбирает слова. – Надь, ну может, он просто… пока там… ну, разбирается с документами? С выплатами этими? Нужно же время.