Книга Ведьма пустоши, страница 134 – Джессика Кури

Блэксвайр.

Я остановилась в полуметре от гобелена и занесла руку над деревней, не решаясь коснуться старых нитей. Я нашла не только Блэксвайр, но и холмы вокруг него, реки, что бежали по долинам, леса и пустоши… и Рейвенсгейт.

Это была карта всей округи, сотканная с изысканным мастерством каким-то давно ушедшим, невероятно искусным прядильщиком. Края гобелена обрамляла невероятно замысловатая рама из кельтского узора. Стоило мне прикрыть глаза, как я ощутила: от него исходит магия. Она клокотала в воздухе, словно пар над кипящим котлом, пузырилась на коже, покалывала в волосах. Это было не просто заклинание и не рядовая магия.

Это было сердце великой защиты, что окружала деревню и веками не пускала фейри с его приспешниками.

Интересно, знает ли Лахлан, что он здесь, спрятан под крышей Рейвенсгейта? Он ни разу об этом не упоминал.

Несколько долгих завороженных минут я любовалась узором гобелена, а затем обошла станок, чтобы изучить куда более неопрятную, но еще более впечатляющую изнанку. Здесь нити сплетались в бурлящий хаос, но чем дольше я вглядывалась, тем яснее проступал рисунок; в петлях, узлах и сгустках ткани таилась своеобразная гармония. То было то же изображение, что и на лицевой стороне, но раздробленное. Распущенное на части. Мир в сыром, незавершенном виде. Мои пальцы замерли над ним, и я вспомнила, как Лахлан описывал Древо Двирра – что оно растет с изнанки полотна.

Я не заметила на станке никаких следов недавней работы. Заклинание давным-давно завершили, и теперь его оставалось только охранять. Шерстяная нить была толстой и прочной, сотканной так, чтобы удерживать магию долгие годы. Со временем, конечно, она истлеет и превратится в пепел, и ее придется создавать заново, но до этого еще очень далеко.

Я отдернула руки, подавляя ужасное искушение прикоснуться, и с сожалением отступила. Каким бы впечатляющим ни был станок, это не то, что я искала.

И я не собиралась шутить с такими вещами. Разрушься это заклятье – и спустя минуту Лахлан с Таркином и сотней других фейри будут ломиться в дверь Рейвенсгейта.

Наутро, одевшись, я собрала свой прядильный набор и вышла в коридор, намереваясь до завтрака обыскать кабинет Конрада, пока все заняты внизу. Минувшей ночью лэрд так и не появился дома; оставалось лишь гадать, не задержался ли он в Эльфхейме.

Однако я не сделала и пяти шагов, как в холле раздался крик Сильви:

— Конни! Ты вернулся!

Сдержав проклятие, я швырнула сундучок обратно в комнату.

Когда я вышла снова, Сильви уже тащила брата по коридору, показывая ему наши вчерашние успехи в уборке. Увидев меня, он замер на месте и помрачнел. Я впилась взглядом в его волосы и одежду, выискивая следы Эльфхейма – паутины или сверкающих крупинок, – но если он и провел ночь во владениях Моргейн, то сумел замести все следы. Грубый твидовый костюм, влажные от росы густые кудри – никаких следов магии фейри. Сильви, вцепившись в его руку, переводила любопытный взгляд с меня на брата.

— Мисс Прайор.

Он склонил голову в официальном поклоне, но глаза из-под темных ресниц пронзали меня насквозь.

— Мистер Норт.

— Вы еще здесь.

В тоне его голоса не слышалось ни обвинения, ни вопроса, ни разочарования. Словно он еще сам не знал, как относиться к моему присутствию, и мог лишь констатировать факт.