Книга После измены. Излечи мою боль, страница 37 – Галина Колоскова

Резкий, постановочный голос режет слух. Она кладёт на стол толстенную папку заключений и рядом телефон, с горящим значком диктофона.

— Никто ничего понять не может! А я знаю! У меня синдром…! Я в интернете нашла и изучила! Все симптомы сходятся. Подтвердите и назначьте правильного лечение!

Откидываюсь на спинку стула. Сцепляю в замок пальцы. Даю себе установку: «Спокойствие. Только спокойствие. Это ловушка. Слишком громко и агрессивно. Ходячий учебник для симулянта. И смартфон…»

— Здравствуйте, — Растягиваю губы в улыбку. — Прежде чем что-либо требовать, давайте познакомимся. И, пожалуйста, выключите диктофон. Запись врачебного приёма без моего согласия является нарушением.

— Ага, то есть вам есть что скрывать? — она ехидно улыбается. — Я имею право фиксировать! Для себя!

— Вы имеете право вести личные записи. Но аудиозапись без моего согласия — это нарушение не только моих прав, но и врачебной тайны, касающейся вас. Я вынуждена прервать приём, если запись продолжится. Выбор за вами.

Смотрю ей прямо в глаза. Брови провокаторши ползут вверх. Она не ожидала юридически подкованного ответа. Выключает диктофон, но телефон не убирает.

— Ладно, ладно… У меня боли везде. Суставы вылетают. Кожа, видите? — она с силой оттягивает кожу на руке, демонстрируя якобы её гиперэластичность. Но движение слишком грубое, ненатуральное.

Открываю предоставленную папку. Листаю. Да, заключений много. От неврологов, ортопедов. Все с размытыми формулировками. Нигде чёткого диагноза «СЭД» нет. А генетический анализ, самый точный маркер для многих типов, отсутствует.

— Кира Александровна, — начинаю я, откладывая папку. — Синдром… — серьёзный диагноз, требующий подтверждения, в том числе генетического. Ваши симптомы могут быть связаны с другими состояниями суставов, которые лечится иначе, фибромиалгией…

— Вот! Опять! — она вскакивает. Стул с грохотом отъезжает назад. — Я же сказала, что у меня СЭД! Вы что, не верите мне? Вы что, думаете, я симулянтка? Да у меня вся жизнь из-за этого синдрома разрушена! Я работать не могу! А вы тут со своими умными словами!

Она почти рыдает, но слёз нет. Сухие, злые глаза, бегают по кабинету, фиксируя каждую деталь. Потом останавливаются на мне. Это взгляд не страдающего человека, а охотника.

— Я требую назначить мне правильное лечение! Обезболивающие, специальные ортезы, направление в федеральный центр!

— Лечение назначается после установления точного диагноза, — терпеливо, как бульдозер, продолжаю наезд. Истерика провокаторши разбивается о моё ледяное спокойствие. — Для начала нам нужно сделать ряд исследований, чтобы исключить другие патологии. Общий анализ крови, С-реактивный белок, ревматоидный фактор, УЗИ суставов. И, самое главное, консультация клинического генетика с полным спектром анализов. Без этого любое назначение будет не только бесполезным, но и вредным.

— Это займёт месяцы! А я мучаюсь сейчас! — она кричит, а палец снова тянется к телефону. — Вы отказываете мне в помощи?! Это халатность! Я буду жаловаться!

В животе сжимается тугой узел ярости. Она хочет скандала,ждёт, что я сорвусь, накричу, скажу что-то лишнее. Всё для её записывающего устройства.

Делаю глубокий вдох. Вспоминаю лицо Валентины Степановны. Вспоминаю Павла. Вспоминаю, кто я. — Кира Александровна, — голос становится тише, но от этого ещё твёрже. — Я не отказываю вам в помощи. Я предлагаю единственно верный с медицинской точки зрения путь. Если моя квалификация или подход вас не устраивают, вы имеете полное право записаться на приём к другому специалисту… — Поднимаю бровь, сама вбрасывая провокацию. Мне важно увидеть реакцию. — К доктору Федосовой, например, физиотерапевту. Или к любому другому ревматологу в городе. Я не держу вас силой.