Книга После измены. Излечи мою боль, страница 38 – Галина Колоскова

Это как удар хлыста по воде. Её истерика мгновенно сдувается, сменяясь холодной, оскорблённой злобой. Она поняла, что я вижу эту игру. И не собираюсь играть по её правилам.

— А, так вы отказываетесь от сложного пациента? Ссылаете на других? Это называется профессиональная несостоятельность! — шипит она.

Ухмыляюсь в открытую. Вот и ответ — откуда дует ветер. — Это называется соблюдение врачебного протокола и забота о пациенте, — парирую я, вставая. — Я готова продолжить ваше обследование, если вы согласны на предложенный план. Если нет — дверь открыта. Решение за вами.

Она стоит несколько секунд, трясясь от бессильной ярости. Потом с силой хватает свою папку, чуть не опрокидывая стакан с ручками.

— Вы пожалеете! Я доведу это дело до министра! Вы — позор медицины!

Она вылетает из кабинета, хлопнув дверью так, что с полки слетает медицинский атлас.

Колени подкашиваются, и я опускаюсь в кресло. Руки дрожат. Я только что прошла через минное поле, и каждая нервная клетка кричит от напряжения. Она подослана. Это очевидно. Слишком картинно, слишком нагло ведёт себя. И упоминание Виктории вывело её из себя. Это её почерк. Грязный, подлый, но эффективный.

Через пятнадцать минут ко мне заходит старшая медсестра отделения, Наталья Петровна. Она взволнована.

— Елена Андреевна, ваша пациентка устроила скандал. Кричала, что вы ее выгнали, отказались лечить, оскорбили. Написала жалобу в администрацию.

Она кладёт передо мной копию жалобы. Размашистый, гневный почерк. «Врач Кравченко Е.А. проявила непрофессионализм, хамство и полное равнодушие к страданиям пациента. Отказалась принимать диагноз, поставленный другими специалистами, отказалась назначать лечение, грубо выгнала из кабинета. Требую проверки и привлечения к дисциплинарной ответственности. Готова обратиться в министерство здравоохранения и в прокуратуру».

Я читаю и чувствую, как по щекам текут слёзы. Не от страха. От унижения. От той чудовищной несправедливости, которая давит, как бетонная плита. Они не унимаются в желании растоптать, опозорить, вычеркнуть меня из профессии.

Наталья Петровна кладёт мне на плечо тёплую руку.

— Все видели, как она вела себя. Девчата подтвердят, что она с первой минуты была агрессивна.— Она кивает на дверь.— Не все тут на одной стороне.

Её слова — капля воды в пустыне. Но даже капля — это уже что-то.

— Спасибо, Наталья Петровна.

— Держитесь, Елена Андреевна, — шепчет она и выходит.

Вечером я рассказываю обо всём Павлу. Мы сидим в том же пыльном учебном классе. Он темнеет лицом, становясь всё суровее.

— Это классика, — подводит итог моим словам. — Подсадная утка. Ещё одна жалоба от «пострадавшего пациента». Заявление, которому могут дать ход. Выводы прошлой комиссии их не устроили, решили организовать новую проверку?

— Что делать? — спрашиваю с отчаянием. — Как доказать, что она подставная!

— Ты действовала строго по протоколу, — успокаивает Павел. — У тебя в карте запись: «Пациентка отказалась от предложенного плана обследования, настаивая на лечении без установления диагноза. Рекомендована консультация другого специалиста». Это твоя защита. А насчёт того, что она подставная, — он задумывается. — Нужно узнать, кто она на самом деле?

— Как?

— Через Викторию, — в его глазах зажигается знакомый огонёк стратега. — Она наверняка думает, что нанесла тебе ещё один удар. Нужно сыграть на её тщеславии и… глупости. Создать ситуацию, в которой она сама проговорится или свяжется с этой Кирой.