Книга Свежие сплетни для настоящей лентяйки, страница 38 – Мэрион Чесни Гиббонс

Джеймс посмотрел на часы.

— Нам и правда пора.

— Точно? – Банти улыбнулась Агате. – В таком случае приезжайте ко мне снова. Я буду рада.

Агата улыбнулась в ответ и ощутила, как испаряется ее ощущение потерянности и неумения общаться с такими людьми. Она почувствовала, что ее искренне хотят видеть.

— В ее словах было разумное зерно, – заметила Агата, выезжая из деревни. – Я имею в виду про Райса. Определенно, это должен быть кто-то, разбирающийся в ветеринарии.

— Совсем необязательно, – ответил Джеймс. – Ту прошлогоднюю историю, когда конь пнул ветеринара и попал как раз в нагрудный карман, где лежал шприц, освещали все местные газеты. Подробно рассказывали про его смерть. Я сам это читал. Это мог прочесть кто угодно, загореться идеей и воспользоваться.

— Но этот человек должен был знать, куда собирался Блэйден и что намеревался делать в тот день.

— Это могла знать любая из его женщин. «Что ты делаешь завтра, Пол?» – «О, я собираюсь перерезать голосовые связки одному из коней Пендлбери». Что-то в этом роде.

— Пусть так. Но если б он что-то подобное сказал мне, я и не подумала бы про иммобилон.

— Нет, но Пол мог случайно упоминать в разговоре этот препарат, какой он смертоносный, вспомнить прошлогодний несчастный случай. У меня есть ощущение, что это дело рук женщины.

Агата уже собиралась воскликнуть: «Значит, вы на самом деле считаете это убийством», – но решила промолчать в надежде, что они проведут еще несколько дней вместе, занимаясь расследованием.

* * *

Дом Билла удивил Агату. Она наивно ожидала увидеть что-то в восточном стиле или более экзотическое. Буковая деревня была огорожена забором, за которым виднелись ряды одинаковых домов с аккуратно подстриженными лужайками. Деревня излучала респектабельность, но казалась серой и унылой. Агата знала, что отец Билла – китаец из Гонконга, а его мать из Глостершира, но не ожидала, что он будет жить в таком непримечательном месте. Название дома «Кларендон» было выжжено на деревянной вывеске, прикрепленной к столбу у ворот. Агата с Джеймсом прошли по аккуратной тропинке между ухоженными клумбами и позвонили в звонок. Послышалось хоровое пение «Правь, Британия».

Дверь открыл сам Билл.

— Проходите! Проходите! – закричал он. – Я сейчас провожу вас в гостиную и принесу напитки. Мама в кухне, заканчивает приготовление ужина.

Агата с Джеймсом уселись в гостиной, не глядя друг на друга. Там стоял мебельный гарнитур, состоявший из дивана и двух кресел со спинками, напоминающими по форме ракушки, все это было обито шерстью неприятного серого цвета. На панорамных окнах – жалюзи, сейчас опущенные, и занавески с рюшами. На полу лежал ковер во всю комнату с кричащим геометрическим узором красного и черного цветов. Белые обои с золотыми полосками в стиле, популярном в эпоху Регентства. Тут и там стояли маленькие круглые столики со столешницами, напоминающими верхушки пирогов, и длинными веретенообразными ножками. У одной стены – стеклянный шкаф, заполненный испанскими куклами и маленькими фарфоровыми фигурками. Газовый камин с искусственными углями был включен, весело освещая комнату, но почти не давал тепла.

Агате страшно хотелось закурить, но она не видела пепельницу.

Пришел Билл с небольшим подносом, на котором стояли три маленьких стаканчика со сладким хересом.