Онлайн книга «Секретная глушь»
|
Василиса доверчиво тянулась к нему, подставляла губы — мягкие, дрожащие, такие притягивающие… И вдруг опомнилась, отстранилась, зашептала, обдавая его горячим воздухом: — Глеб, подожди, я так не могу, ты меня с ума сводишь… Кто-то может войти или выйти, а мы тут такие стоим… потом стыда не оберемся… Глеб, я так за тебя волновалась! Что случилось? Бабы говорят, что в тебя ночью стреляли. Я вся затряслась, чуть не бросилась к тебе. Потом сказали, что все в порядке, ты цел и невредим, и я немного успокоилась. Глеб, что происходит? Он тоже опомнился, отстранился. Тут же припомнился ночной инцидент со злоумышленником… Ему удалось уйти, а теперь, небось, бродит где-то неподалеку, поджидает момент. Наверняка это он наблюдал, когда Глеб провожал Василису, но тогда атаковать не осмелился — Глеб был наготове… — Все хорошо, Василиса, милая моя… Ну, постреляли ночью, с кем не бывает… Я же с преступностью призван бороться, а она просто так, от одного доброго слова не сдается, приходится иногда применять оружие… — Глеб, ну что за ерунду ты несешь!.. — Да, прости, наверное, ерунду… Все кончилось благополучно, ты же видишь… — Глеб… — Она опять задрожала, потянулась к нему. — Будь осторожен, не лезь никуда, я с ума сойду, если с тобой что-то случится… — Со мной ничего не случится… — Он снова обнял ее за плечи — все-таки влечение сильнее всяких доводов и рассудков. — Глеб, я сегодня вечером приду к тебе… — волнуясь, зашептала Василиса. — Навру что-нибудь отцу, надену что-нибудь такое, чтобы меня твои соседки не узнали… Чуть сердце не выскочило. Как же он этого хотел! — Милая, прости, я не все тебе рассказал. Происходят действительно опасные вещи, тебе нельзя какое-то время находиться рядом со мной. Надо подождать — может, несколько дней, неделю, — просто не общаться, не видеть друг друга… А потом, клянусь, у нас с тобой все будет хорошо, мы не будем прятаться по углам, я приду к твоему отцу, поставлю его перед фактом, и плевать, понравится ему это или нет… А пока давай возьмем паузу, это ради твоей же безопасности… — Глеб, о чем ты? Я не понимаю… Но он не знал, как объяснить ей ситуацию. Вдруг заскрипела дверь в недрах сельсовета. Глаза Василисы расширились, словно происходило что-то ужасное. Ну, не то чтобы ужасное… Но неприятное. Он глянул в щелку и прошептал: — Это твой отец, быстро уходи! Егор Васильевич, ворча под нос, грузно брел по коридору. Василиса пулей вылетела из сельсовета — есть же у русских в крови страх перед родительским гневом! Глеб тоже выскользнул, повернул в другую сторону — к своему кабинету. Давно он не испытывал такой растрепанности чувств. В литературе их бы назвали любовным томлением. Он медленно приходил в себя, избавлялся от прилипчивых видений и ощущений. Удивленно посматривали сидящие в коридоре люди — участковый Соснин был явно не в себе. До обеда он успел принять двоих жалобщиков. Старушке Ромашовой показалось, что кто-то покопался в ее сарае. Вот вошла туда утром — и сразу стало казаться. Нужные в хозяйстве вещи лежали совершенно не так, как раньше. На вопрос, пропало ли что-то, гражданка Ромашова долго думала и призналась, что не помнит, какие именно вещи там лежали. Но участковый должен разобраться с этим безобразием! Старушку было жалко. Глеб сообщил ей, что административное дело принимается к рассмотрению и как только время позволит, он обязательно зайдет к ней. Старушка неохотно удалилась, терзаемая смутным чувством, что к ней относятся несерьезно. |