Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 283 – Ксения Соболева

Только безопасным не оказалось ничего.

Отпечаток снова сменился.

Мариэль стоит перед женщиной в сером плаще. Лица той не видно. На руке — знак Совета крови. Но голос старый, женский, властный. Возможно, Сайра Венн моложе? Нет, не уверена. Может быть, её предшественница. Может быть, та, кто когда-то оформляла память Мариэль как пустую комнату.

— Вы не наследница, — говорит женщина.

Мариэль молчит.

— Вы служанка. Вас пожалели. Вам дали место. У вас есть ребёнок. Хотите, чтобы девочка жила?

Мариэль поднимает глаза.

— Да.

— Тогда не вспоминайте.

— Я не умею.

— И хорошо.

— Она… что она?

— Никто. Если будет послушной.

Мариэль вдруг улыбается. Страшно. Тихо.

— Кровь не бывает послушной вечно.

Удар.

Отпечаток взрывается белым светом.

Я закричала.

На этот раз тело тоже отозвалось. Колени подогнулись, ладонь едва не оторвалась от двери. Лиор схватила меня за плечи, Каэль — за запястье, но не удерживающе, а чтобы разорвать связь, если я скажу. Я слышала их голоса как через воду.

— Лиана! Остановиться?

Нужно было остановиться. Я знала. Но там, за белым светом, был последний фрагмент. Самый важный. Кровь тянулась к нему так сильно, что отказаться казалось почти предательством.

— Нет, — выдохнула я. — Ещё.

— Проклятье, — сказала Лиор. — Быстро тогда!

Каэль усилил защиту, и я провалилась в последний обрывок.

Мариэль снова в камере. Но теперь она не одна. Перед ней стоит мужчина с холодным дымом вокруг плаща. Лица не видно. На руке — слепая ректорская печать. Не Каэль. Старше по движениям, мягче голосом, но страшнее именно этой мягкостью.

— Девочка вошла в академию, — говорит он. — Отклик слабый.

Мариэль сидит на полу, прислонившись к стене. Она больна. Или истощена. Но глаза у неё ясные.

— Не трогайте.

— Она сама пришла к печатям. Кровь всегда возвращается к двери.

— Она ребёнок.

— Она ключ.

Мариэль смеётся. Сухо, почти беззвучно.

— Вот поэтому Морвэйны и мешали вам. Вы всегда путали детей с ключами.

Мужчина молчит. Потом наклоняется.

— Если она откроет главный зал, правда о перевороте станет доступна не только Совету. Вы понимаете, почему этого нельзя допустить?

— Понимаю.

— Тогда молитесь, чтобы ваша дочь осталась дурочкой.

Мариэль поднимает голову.

— Она не дурочка.

— Она пишет письма ректору и верит, что доброта спасает.

— Значит, она сильнее вас.

Мужчина ударяет её не рукой — печатью. Холодный дым сжимается вокруг её груди. Мариэль падает, но всё ещё смотрит на него.

— Главный зал печатей откроется только той, кто знает себя, — шепчет она. — Вы можете сделать её смешной. Можете сделать позорницей. Можете убить. Но если она вспомнит, кто она, дверь выберет её, а не вас.

— Она не вспомнит.

— Кровь вспомнит.

Отпечаток оборвался.

Меня вырвало из памяти так резко, что я действительно упала бы, если бы Лиор и Каэль не подхватили одновременно. На этот раз я не стала отталкивать. Просто не могла. Воздух был настоящим, холодным, сыроватым. Камера передо мной снова была дверью. Печати дрожали. Дейн что-то быстро записывала, кристаллы вокруг неё мигали. Гравен стоял у прохода с мечом, лицом к темноте, будто ожидал, что мужчина с холодным дымом выйдет прямо сейчас.

— Всё, — сказала Лиор. — Достаточно. Разрываем.

— Стена, — прошептала я.

— Мы зафиксировали.

— Слова…