Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 285 – Ксения Соболева

Но она всё равно не открыла им.

И теперь я сидела у камеры её матери, с родовым знаком под ребром, и наконец понимала, почему эта кровь важна не только как наследство. Она могла открыть главный зал печатей, где спрятано доказательство старого переворота. Не просто мятежа. Переворота — когда шесть домов и Совет крови убрали седьмую линию, чтобы превратить систему согласия в систему контроля.

— Нам нужно в главный зал, — сказала я.

— Не сегодня, — одновременно произнесли Каэль и Лиор.

Даже Гравен кивнул.

— Вот тут я с ними. Ты сейчас похожа на человека, который видит стены насквозь, но ходить прямо не может.

— Я могу.

— Можешь упасть красиво. Это не то же самое.

Я хотела возразить, но тело предательски подтвердило его правоту головокружением. Лиор тут же дала мне флакон. На этот раз я выпила без спора. Горькая настойка вернула мир в более устойчивые очертания.

— Камеру надо закрыть до следующего вскрытия, — сказал Каэль. — Но теперь у нас есть отпечаток. Дейн?

Магистра Дейн подняла три кристалла, внутри которых медленно вращались тёмно-алые искры.

— Записано. Не полностью, но достаточно, чтобы подтвердить: в камере содержалась женщина с Морвэйнским откликом, имя Мариэль связано со следом памяти, присутствуют признаки блокировки памяти и упоминание главного зала печатей.

— Копии, — сказала я.

— Будут, — ответил Каэль. — Три. Как всегда.

— Четыре.

Он посмотрел на меня.

— Для Тарена, — сказала я. — Неофициальная выписка без опасных частей. Ему нужны слова со стены.

Каэль чуть помолчал, потом кивнул.

— Четыре.

Лиор посмотрела на него почти с одобрением. Почти.

Мы поднялись наверх медленно. Я почти не помнила дорогу. Первый зал печатей, седьмая нить, коридор, ниша, серый камень — всё проходило как сквозь воду. В голове снова и снова звучали фразы Мариэль: «Я не смогла дать тебе имя. Только спрятать». «Она не дурочка». «Кровь вспомнит». И ещё: «Главный зал печатей откроется только той, кто знает себя». Это было не просто подсказкой. Это было требованием. Чтобы открыть главную дверь, мне придётся не только доказать происхождение. Придётся признать его. Не как красивый титул, не как спасительную легенду, а как часть себя — моей, прежней Лианы, Мариэль, Элиары, всех скрытых ветвей, всех, кого сделали пустыми, смешными, случайными.

Когда мы вышли в зал печатей, я остановилась у седьмой ниши. Серая ткань, снятая накануне, так и лежала сбоку. Пустой камень внутри теперь едва заметно светился по краям. Я подняла руку и коснулась его.

— Я не случайная, — сказала я тихо.

Никто не перебил.

— Лиана Вейр не была случайной.

Тёмно-алая линия в нише дрогнула.

— Мариэль Вейр не была служанкой по крови. Её сделали служанкой, чтобы спрятать преступление.

Линия стала ярче.

— И если моя кровь нужна, чтобы открыть правду, она откроет её не по приказу. Не под болью. Не ради тех, кто хочет использовать. Только потому, что я сама так решу.

Камень ответил низким, почти неслышным звоном.

Каэль смотрел на меня так, будто видел не просто девушку из учебного крыла и не только наследницу седьмой строки. Возможно, впервые он видел смысл того, что его дом когда-то получил вместо Морвэйнов и не смог заменить. Не власть. Согласие. Свободу сказать «нет» даже печати.

Позже, уже в каморке, Лиор настояла, чтобы я легла, но разрешила писать — «пять минут, не больше», что, конечно, было ложью, потому что обе мы знали: если я не запишу сейчас, память будет царапать меня изнутри до утра.