Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 351 – Ксения Соболева

— Вы идёте с нами? — спросила я.

— Нет.

Я удивилась.

Он усмехнулся.

— Хотелось бы, но если я уйду вниз, наверху начнётся драка. Каэль в изоляторе, Орн задержан, часть преподавателей дрожит, Совет нервничает. Нужен кто-то неприятный у дверей. Это моя естественная среда.

— Тогда кто вниз?

Тарен поднял руку.

— Я. К сожалению для моего инстинкта самосохранения, без меня вы можете открыть не ту древнюю дверь, и я потом буду чувствовать профессиональное раздражение до конца жизни. Если выживу.

— Выживешь, — сказала я.

— Я ценю вашу уверенность, но предпочёл бы письменную гарантию.

Эйрик шагнул вперёд.

— Я иду.

— Плечо?

— Работает хуже, чем утром. Но меч держу.

— Ты не обязан.

— Уже обсуждали.

Дейн сказала:

— Я пойду до внешнего круга. Дальше, если печати потребуют только кровь Морвэйнов и непринуждённых свидетелей, могу остаться у входа и держать фиксацию.

Лиор подняла бровь.

— Я тоже иду.

— Вы скажете, что я пациентка, которую нельзя оставлять без наблюдения?

— Именно. И на этот раз это не только предлог.

— Сарвен может ударить через старые лекарские блокировки, если они связаны с Мариэль, — сказала Дейн. — Лиор действительно нужна.

Тарен добавил:

— И у неё лучше всех получается запрещать нам умирать. Иногда даже эффективно.

Лиор посмотрела на него.

— Нарв, когда всё закончится, я проведу с вами отдельную беседу о режиме сна.

— Вот теперь у меня появилась настоящая причина выжить не полностью.

Решение сложилось. Вниз шли я, Тарен, Эйрик, Лиор и Дейн до внешнего круга. Гравен оставался наверху, удерживать боевую кафедру и не дать Совету забрать свидетелей. Нира и Ираса — низшее крыло, полукровки, команда полигона. Остальные преподаватели, кто решится, должны были собраться у старого архива и публично потребовать независимого сохранения памяти сердца. Не бунт. Пока. Слишком рано для открытой драки. Но достаточно, чтобы Совет не мог увести всех по одному.

Когда все начали расходиться по задачам, я задержала Ниру.

— Ты боишься? — спросила она раньше, чем я успела что-то сказать.

— Да.

Она кивнула, будто именно это хотела услышать.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Если бы ты сказала нет, я бы испугалась сильнее.

Я посмотрела на неё — на эту простую кадетку, которую утром включили в слабую команду, надеясь, что она станет грузом, а теперь она стояла передо мной как один из тех людей, из-за которых вся эта борьба перестала быть только моей местью.

— Нира, если я не вернусь—

— Вернёшься.

— Если—

— Лиана, — сказала она неожиданно твёрдо. — На полигоне ты сказала: все выходим. Я сейчас говорю тебе то же самое. Все.

Я замолчала.

Потом кивнула.

— Все.

Перед спуском я всё же пошла в Главный зал.

Одна. Лиор ворчала, но отпустила на три минуты, поставив у двери Эйрика, чтобы «героические приступы не растекались по территории». В зале уже не было толпы. Только следы: потухшие огни, несколько сорванных листов у колонн, тёмные отметины там, где стояли арбитры, и возвышение, с которого увели Каэля. Я поднялась на него медленно.

Здесь он стоял утром.

Здесь когда-то стоял и зачитывал приказ о моём позоре.

Здесь теперь его лишили власти.

Камень помнил оба события.

Я закрыла глаза и попыталась представить не его арест, а первое утро. Себя на полу. Смех. Шёпот. Слово «позор» на форме. Тогда я ещё не знала ни Мариэль, ни Морвэйнов, ни сердца полигона, ни главного зала печатей. Я знала только, что не позволю им заставить меня плакать по их сценарию. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать первый шаг.