Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 350 – Ксения Соболева

Часть преподавателей тоже выбирала.

Медленно. Неровно. Испуганно. Кто-то из них ещё вчера молчал, пока нас ломали. Кто-то подписывал бумаги, не читая. Кто-то смотрел, как прежнюю Лиану унижают, и не вмешивался. Я не собиралась раздавать им прощение оптом. Но если они сейчас встанут против Совета, их тоже будут ломать. Правда не делает людей чистыми задним числом. Она только даёт им шанс перестать быть прежними.

— Главный зал печатей, — сказала я, не оборачиваясь. — Сарвен сказал, что я узнаю, почему Морвэйнов действительно боялись. Каэль сказал открыть печати. Сердце полигона показало заговор, но не корень. Значит, в главном зале доказательство не просто убийств. Там что-то о старом перевороте. Возможно, о том, как шесть домов и Совет убрали седьмую линию. Возможно, о том, почему согласие Морвэйнов мешало им управлять печатями. Если мы откроем его, Совет потеряет право говорить, что всё это — моя нестабильная кровь.

— Или получит повод объявить тебя настоящей угрозой, — сказала Дейн.

— Он уже объявил.

— Да. Но главный зал может быть опаснее, чем мы думаем. Если печати действительно хранят старый договор, его открытие может изменить управление всей академией.

— Хорошо.

Дейн удивилась.

— Хорошо?

Я повернулась.

— Эта академия построена на лжи, страхе и крови тех, кого называли слабыми. Может быть, управление всей академией как раз и должно измениться.

Гравен медленно улыбнулся.

— Вот это уже звучит как причина, по которой Совет сегодня плохо спит.

Лиор подошла к столу и положила ладони на карты.

— Тогда решаем не лозунгами. Что нужно для открытия?

Тарен оживился так резко, что стало ясно: он ждал этого вопроса и уже давно всё подготовил.

— Три вещи. Первое — доступ к нижнему контуру, который сейчас формально ограничен Советом. Но седьмая ниша уже реагирует на Лиану, а верхние запреты ставили на ректорские и советские проходы. Драконий тоннель может дать обход. Второе — подтверждение личности наследницы. Печати признали Лиану, но главный зал, судя по фрагментам Мариэль, откроется только той, кто «знает себя». Это не просто кровь. Нужны имя, память, добровольное принятие седьмой строки. Возможно, присутствие свидетелей, которые не принуждают. Третье — защита от внешнего запечатывания. Сарвен или Совет наверняка оставили ловушки на случай пробуждения главного зала.

— Кто идёт? — спросила Нира.

— Не ты, — сказала Лиор сразу.

Нира вскинула голову.

— Я—

— Ты сегодня не удержишь даже чайник, не то что щит против древней печати.

— Но—

— Нира, — сказала я мягко. — Ты уже сделала больше, чем многие сильные. Сегодня твоя задача — не идти в подземелье. Твоя задача — удержать тех, кто останется наверху. Людям здесь нужно видеть не только меня. Им нужно видеть, что команда позорницы — это не один человек и не одна кровь.

Она хотела возразить. Я видела. Но потом поняла. И кивнула.

— Я останусь у низшего крыла.

— С Ирасой. Соберите тех, кто готов свидетельствовать о полигоне и записях на стенах. Но никаких нападений, никаких попыток отбивать Каэля, никаких героических стычек с алыми лентами.

Ираса мрачно сказала:

— Даже если они начнут?

— Особенно если начнут. Пусть первые сорвутся они.

Гравен кивнул.

— Правильно. Я поставлю людей боевой кафедры так, чтобы Совету пришлось очень громко объяснять, почему он нападает на учащихся.