Книга Два типа незнакомцев, страница 170 – Стив Кавана

Однако это дело сводилось всего к одному вопросу. И время задать его еще не пришло.

Сакса сменил на свидетельской трибуне токсиколог, доктор Карри, признанный эксперт в этой области. Типичный книжный червь в твидовом костюме и начищенных до блеска ботинках.

— Вы исследовали кровь потерпевших по этому делу – Джеймса Паркера и Харриет Ротшильд. К каким выводам вы пришли?

— В крови у обеих жертв была обнаружена высокая концентрация тетрагидрозолина.

— И вы также исследовали и провели анализ фрагмента печени самой первой жертвы – отца подсудимой, Стюарта Йорка.

— Совершенно верно, и вновь обнаружил следы тетрагидрозолина.

— Что такое тетрагидрозолин?

— В основном он содержится в глазных каплях. Но при попадании внутрь, даже в относительно небольших количествах, способен привести к летальному исходу. Это вещество обладает сосудосуживающим действием, ограничивая приток крови к сердцу, что может привести к его остановке со смертельным исходом.

— Спасибо, доктор Карри. У мистера Флинна наверняка есть какие-то вопросы.

Я встал, сказал:

— К данному свидетелю вопросов не имею.

После чего опять сел на свое место.

Бернис на миг застыла. Затем встала и, подойдя ко мне, прошептала:

— Ты что, хочешь завалить это дело? Если ты пытаешься создать основания для апелляции со стороны своей клиентки по причине неэффективного представления ее интересов ввиду непрофессиональных действий судебного защитника, то ничего у тебя не выйдет!

— Я вовсе не замышляю ничего сомнительного. Просто жду нужного момента, Бернис.

— Ты дышишь – а значит, замышляешь что-то сомнительное, – заявила она.

— Только не в этот раз. Сейчас я играю по-честному. Жаль, что твой начальник не поступает так же в деле моей жены.

Она повернулась, поблагодарила доктора Карри и вызвала судебно-медицинского эксперта доктора Шарплинга, также известного как Доктор Смерть.

Он был единственной причиной, по которой это дело рассматривалось в столь пожарном темпе. На всем Восточном побережье не было ни одного патологоанатома, который мог бы похвалиться хотя бы отдаленно таким же опытом в области отравлений и ядов, как доктор Шарплинг. Он был ведущим экспертом, и ровно через две недели выходил на пенсию и переезжал в Коста-Рику – с пониманием того, что его уже не будут регулярно дергать для дачи показаний по любым делам, как только он повесит свою лицензию на гвоздь и оставит свой пост.

Когда Шарплинг взял в руку Библию и поклялся говорить всю правду, только правду и ничего, кроме правды, я воспользовался случаем, чтобы подвергнуть его быстрой оценке. Долговязый серокожий тип с серебристыми волосами и бледными глазами… Не знаю, что такого особенного в судмедэкспертах, но от одной только мысли о том, что каждый день им приходится иметь дело с мертвецами и копаться в них, выискивая, какие истории могут рассказать их тела, мне становится как-то не по себе. У меня всегда создавалось впечатление, что патологоанатомы – очень холодные люди. Ведь им приходится работать в моргах, в которых по самой их природе холодно, но я все равно думал, что у Шарплинга лед уже в самих жилах. Хотя, по общему мнению, он был достойным человеком. Скрупулезным и уважительным. Называл трупы, с которыми имел дело, своими пациентами и частенько уделял время скорбящим родственникам этих самых «пациентов», чтобы утешить их или просто рассказать им, как именно умерли их близкие, – так что им не приходилось дожидаться его официального отчета целую неделю.