Онлайн книга «Бродский, Басманова, третий»
|
— В ночи? Просто так? — И через паузу. — Кому звонил — тебе или мне? Марина вздохнула: — Мне… — Знал, что ты здесь?! — Ох, не понимаю, Норка… Как-то почувствовал, наверное. Марина и сама понимала, что несет дичь. Подружка ожесточилась: — Марина. Тебе звонит какой-то мужик. Поэт, соблазнитель, извини, с репутацией… Ладно, ночью. Но мне на квартиру! Да и лицо у тебя было такое — будто всю жизнь ждала этого звонка. — Ну неправда! — А у тебя — Иосиф! И я с ним встречаюсь, между прочим, на днях. И вот как я ему в глаза посмотрю? Нет, Содом и Гоморра какие-то, право. Помедлив, трудно выговорила: — Не говори Осе, пожалуйста… Нора взглянула на нее оценивающе: — Вы и вправду с Бобышевым любовники? Почти вскричала в ответ: — Да нет же, Норка, нет! Да как ты смеешь так думать и говорить? Так бывает — стоит человеку довести другого до отчаяния, как успокаивается он сам. Элеонора удовлетворенно улыбнулась: — Понятно, что не скажу. И не собиралась. Я — могила! Вот тут-то и стоило бы уйти побыстрее — умиротворенной, когда скандал с подругой замят. Но почему-то замешкалась. Кинула взгляд на книгу, которую Норка сейчас читала — и замерла, понимая, что ее охватывает, пожирает, лезет с пяток к лицу медленный огонь. Как же все это все странно. Вот лежит книга и будто ждет ее взгляда. Невыразительная, потрепанная временем. Обложка со слабым оттиском цветов. Черные буквы на сером — «Бенедикт Лившиц. От романтиков до сюрреалистов». Открыла томик — издательство «Время», 1934 год. Она. О ней, о ней, об этой редкости библиографической мечтал тот, кто пробудил ее в ночь. Как необычны совпадения. С наигранным равнодушием спросила: — Откуда у тебя эта книга? Пожав плечом, Норка хладнокровно отозвалась: — Она у нас с войны. Библиотеку чью-то выменяли в блокаду на пайки. — Читаешь? — Прекрасные переводы. А что? «Прекрасные переводы» — так же говорил и Бобышев. Уж не общаются ли они? Звонит на квартиру, теперь эта книга… Да нет, право, бред. А хоть бы и общались. Она что, ревнует? И с какой, собственно, стати ей ревновать? Встретилась глазами с Элеонорой — подруга вглядывалась ей в лицо. Вероятно, было на что смотреть. — Хочешь почитать? — вопросила с легкой насмешливостью. — Могу дать. Вижу, — увлеклась французской поэзией. По-женски я так тебя понимаю… Не обращая внимания на колкость, приходя в себя, Марина закрыла томик. И то, что сказала следом, произнес в ней словно бы другой человек: — А продать эту книгу сможешь? Каталог «ОТТО» привез из Берлина Басманов-старший. Михаил Иванович служил послом в Китае, но по дипломатической линии приходилось бывать и в Европах. Как докладывал он брату, это яркое, роскошное издание моды не пришлось даже покупать: буднично, на прикроватной тумбочке, оно обнаружилось в номере его гостиницы. Поверх каталога, конечно, крохотная Библия на английском (в этом месте, сбавив голос, Михаил Иванович добавлял — «но, если попросить, принесут и на русском»). Недоверчиво хмыкая, отец спрашивал: — И что же, эту вот женскую радость можно забрать с собой? Не сочтут ли за воровство? — Брать можно и нужно! — не без удовольствия восклицал Михаил Иванович. — Это же реклама! Которая, как известно, есть двигатель капиталистической торговли. Весь расчет на то, что турист полистает это чудо, и что-нибудь себе закажет — по почте или по телефону. Только позвони, принесут в номер через несколько часов. С примеркой! |