Книга Тайна спящих детей, страница 1 – Марина Исайр

К тому моменту, когда господин Варн назвал дубовый стеллаж редкой работой мастеров прошлого, я уже успела найти на нём две трещины, следы древесного жука и вырезанное на нижней полке признание в любви некой Розмари.

Последнее, возможно, представляло историческую ценность, но платить за него восемнадцать керинов я всё равно не собиралась.

Я предложила двенадцать вместе с доставкой. Господин Варн возмутился так искренне, словно собирался расстаться не с перекошенной мебелью, а с семейной реликвией, однако быстро сдался, когда я указала на нижнюю ножку, которая уже заметно клонилась к свободе.

— Четырнадцать, и я сам прослежу, чтобы его доставили без царапин, — заявил торговец, похлопав ладонью по боковой стенке стеллажа.

От удара дерево жалобно скрипнуло.

Я посмотрела на него, потом на господина Варна, и тот нехотя опустил цену ещё на один керин.

Спорить дальше не имело смысла. Стеллаж был крепче большинства тех, что я видела с утра, а после ремонта мог прослужить не один год. Мне давно требовалось место для книг, часов и бытовых артефактов, которые пока теснились на старых полках так близко, будто боялись остаться без присмотра.

Я заплатила, забрала квитанцию и пошла к соседнему ряду, где продавали лампы, ткани и краски. Моррис следовал рядом, старательно обходя лужи и всем своим видом показывая, насколько мало его радует утренняя прогулка по рынку.

— Осталось выбрать светильники, ткань для витрины и краску для стены возле лестницы, — сообщила я ему, поправляя съезжавшую с плеча сумку. — Потом вернёмся домой.

— И завтрак, — произнёс Моррис.

Я остановилась посреди прохода и едва не угодила под тележку с медной посудой. Возчик выругался, колёса загрохотали по камню, а Моррис спокойно сел у моих ног и обернул хвост вокруг лап.

Он выглядел так, словно разговаривал со мной каждое утро, а не впервые за четыре года.

Я присела перед ним и понизила голос, потому что торговцам на рынке и без нас хватало поводов для сплетен.

— Ты умеешь говорить?

— Умею, — подтвердил он без малейшего смущения. — Но до сих пор ты прекрасно справлялась за нас обоих.

Голос оказался низким, спокойным и слегка недовольным. Именно таким, каким и должен был обладать кот, который годами смотрел на людей с уверенностью существа, давно понявшего устройство мира и не нашедшего в нём ничего особенно впечатляющего.

— Четыре года, Моррис.

— Я умею считать.

— И всё это время молчал?

Он медленно прикрыл глаза, будто устал от разговора ещё до его начала.

— Мне редко было что добавить. Сейчас можно добавить, что я голоден.

Наверное, стоило возмутиться сильнее. Потребовать объяснений, вспомнить все случаи, когда разговаривала с ним в одиночестве, жаловалась на приют, спорила с собой и однажды подробно обсуждала, подходит ли мне зелёное платье. Но рынок шумел, стеллаж уже грузили на тележку, а впереди оставалось слишком много покупок.

К тому же я внезапно поняла, что скучать по молчаливому Моррису начну раньше, чем предполагала.

— Сначала лампы, потом завтрак, — решила я, поднимаясь.

— Жестокость редко начинается с большого, — заметил он и направился к ряду, откуда пахло горячим мясом.

Мне пришлось идти следом.

Рынок редкостей занимал несколько крытых галерей и часть площади между ними. Здесь продавали старую мебель, посуду, книги, ткани, инструменты и артефакты, назначение которых владельцы объясняли с такой неуверенностью, что покупать их стоило только при полном отсутствии здравого смысла.