Книга Сказочник, страница 105 – Хэля Хармон

Олеся. Алла. Женя.

Девочка, которую я отправила на смерть. Потому что мне не нравилось прозвище, которое она мне придумала. Потому что она была шумная и активная, а я любила тишину и покой. Я могла бы отстраниться от нее. Но вместо этого я решила дать ей умереть. Потому что, как сказал однажды Сказочник, «это решение не лучше и не хуже других».

— Не бзди, Машко, я тебя, если что, вытащу.— Олеська резко повернулась ко мне, ее мокрые волосы окатили меня брызгами.

И я получила по лицу ее «осьминожьими» волосами.

«Это будет последний дискомфорт, который ты мне доставила».

Олеська гордо сложила руки, запрокинула голову и победоносно звонко хохотнула. Ее волосы немного пахли тиной. Но она все равно была бесстрашной спортсменкой и красоткой в своем розовом купальнике.

«Зря. Страх дан роду людскому для выживания. Что ж, де-вочка-победительница, тебе не выжить».

Что было на дне той рыжей реки? Что-то сверкало под мостом. Конечно, никакая рыба там не играла. Когда я позволила солнцу себя ослепить, я разглядела, как колючий фантасмагоричный еж арматуры тянул кривые штыри к поверхности.

«Значит, мне надо уговорить тебя прыгнуть влево. Острые концы порвут твою детскую тонкую „гусиную“ кожу. Снимут как чулок. Распорют мясо. Потому что твой голос слишком звонкий. Потому что ты мне мешаешь. Потому что я это могу».

— Смотри и учись, Машко!

Я расплылась в улыбке, и солнце перестало слепить. Олеська надела мне на палец пластиковое кольцо с алым глазком. Принятое мной решение сделало меня в тот момент такой счастливой.

— Ну все, Машко, не трусь… Давай вместе.— Олеська взяла меня за руку. Я жестом показала, что буду прыгать вперед. А ей ничего не оставалось, кроме как прыгнуть влево.

«Прощай, Олесья».

* * *

Я лежала в палате под мониторами. Через полупрозрачный синий катетер-бабочку в мою вену безболезненно скользил прохладный раствор. Он унимал пульсацию и пламя внизу живота.

В дверном проеме безупречно чистой свежеотремонтированной палаты я видела Сказочника, тихо беседующего с мужчиной в темно-зеленом хирургическом костюме. Довольно молодым, но абсолютно седым. Я где-то видела этого мужчину раньше.

Я обязательно вспомню. Глаза закрывались сами. Врачи, заметив мое пробуждение, сказали бы сейчас, что мне надо отдыхать.

На самом деле мне нужно было договорить. Со своим расщепленным сознанием.

Я хотела жить с этим жестоким мужчиной, так сильно напоминачшем мне меня саму. Хотела рожать ему детей. Но для этого мне надо было решить все свои вопросы. Собрать разрозненное сознание воедино. Иначе я никогда бы не стала хозяйкой своей жизни.

Эта битва для меня тяжелее, чем на пике агрессии погрузить в транс Костю. Это битва с самым грозным соперником. Со мной.

Так что я возвращалась к Олесе. На мост.

Место, где она вошла в воду, еще исходило речной пеной. Шум разверзшейся воды еще стоял у меня в ушах. Я все еще стояла на трамплине. Рядом со мной в венке из речных лилий стояла мама.

— Я благодарю тебя, мама,— начала я.

Мамины зеленоватые глаза смотрели на меня с болью и разочарованием.

— Благодарю, что научила жить, как люди. Ты учила меня так хорошо, что я почти забыла, какой была от рождения. Я поверила, что люблю их. Поверила, что мне с ними хорошо. Я знаю, что ты делала это, чтобы меня защитить. Но теперь я могу быть с теми, кто на меня похож. Со своими. Не жди, что я буду испытывать вину. Это не мое чувство — оно твое. Я лишь отраженный свет твоей души. Сама я… только поглощаю свет, мама. Я вспомнила об этом, пока смотрела на ту прекрасную рыжую реку. Благодарю тебя за эти знания. Но дальше я буду жить по-своему. Как просит моя душа. Даже если она черная, как бездна. Даже если у меня ее нет.