Книга Сказочник, страница 106 – Хэля Хармон

Мама склонила голову на бок, улыбнулась уголками губ и истаяла на ветру бестелесным призраком. Ушла в шелест камыша. Бликовать на водной глади. Следить, чтобы распустились все белоснежные пахнущие рекой лилии.

Я выдохнула. На трамплине мне было больше нечего делать.

Глава 32 ВТОРОЙ СУДЬЯ

Мария

В следующее забвение мне удалось провалиться только на рассвете. Сказочник дремал на диване около моей кровати. Развернул его так, чтобы лежать со мной голова к голове. Держать за руку. Постоянно отдавать свое тепло.

Я сжала его пальцы и остро вспомнила, как их стягивали мягкие кожаные перчатки. Как с них сыпалась земля. Земля, что пересыпала рубины на Аллочкинoм кольце.

Я прикрыла глаза. Чтобы открыть их под высоким черным небом. Ледяные звезды, космос, летящий прямо на меня. Я снова пришла в ту ночь, когда Сказочник увез меня с последнего Аллочкинoго праздника. Теперь я честно могла сказать себе: я это заслужила. Узнать его, привлечь его, невзначай положить пухлую руку Татьяны в небесном атласном рукаве на стол поверх его ежедневника. Чтобы понадобилось его возвращать. Чтобы оказаться не в том месте не в то время. Чтобы увидеть воочию то, что и так подозревала. Мягкий ворс пледа, на котором я лежала, не мог защитить меня от холода каменистой земли. Никто не мог меня защитить. Но холод меня никогда не тяготил.

Я была холодной. Я привычно монотонно мерзла. Только он, человек с обжигающе горячей кожей, и мог примирить меня с миром. Да, я все могла сделать сама. Да, меня научили отыгрывать по-человечески разные жизненные ситуации. Но я не хотела быть одна. Я созрела. Я уже царапала свой кокон изнутри. Я была готова играть в четыре руки.

Лесополоса. Желтый свет фар его внедорожника.

Безликая неасфальтированная дорога.

Я была укрыта его пиджаком. Я была в безопасности. Через несколько секунд я позволила себе сфокусировать зрение и подняться на ноги. Успокаивающе-теплый пиджак, хранивший тень запаха его тела, сполз с моих плеч. Руки были туго связаны спереди: очень мило с его стороны снять с меня ответственность за происходящее таким способом. Я усмехнулась и мысленно приравняла этот жест к цветам или приглашению в ресторан.

Сказочник стоял ко мне спиной. Копал яму. Вокруг не было ничего, мне нечем было его ударить. Но я определенно собиралась однажды его ударить. Удар за удар. Мой пульсирующий висок со смятой, криво рассеченной плотью требовал ответной меры. Да, Сказочник мне подходил. Но я должна была показать ему, где проходят мои границы. Они есть, и нарушать их нельзя было даже ему.

Сделав шаг вперед, я поняла, что он уже закапывал яму. Он хоронил Якова и ту женщину. Я увидела, как дернулась ее рука: она сжала пальцы. И через мгновенье на нее упала новая порция земли.

Я проводила флегматичным взглядом ее червиво-извивающиеся живые пальцы. Грубоватые. По этим пальцам я могла достроить, какой неприятной крестьянской формы должны были быть ее голени. Какой бесформенной, безобразной, бессмысленной кучей плоти ей предстою стать уже через каких-то пять-десять лет. Срезать этот подгнивший цветок по имени Алла сейчас было лучшим, что мы со Сказочником могли для нее сделать. Бессмысленная тварь. За прошедший вечер я ни разу не видела ее рот закрытым. Она либо что-то восторженно лепетала вдаликe, либо просто стояла, слегка уронив нижнюю челюсть.