Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 102 – Виктор Громов

— Землевладельцы продали участки, не зная, что по ним пройдёт железная дорога.

Редников выдержал паузу так спокойно, будто и она была частью заранее продуманного ответа.

— Они согласились на цену добровольно.

— Потому что другая сторона скрывала ключевую информацию.

— Это называется торговым преимуществом.

— Это называется мошенничеством, если информация получена через государственную сеть незаконно.

Дмитрий едва заметно посмотрел на неё. Она продолжала.

— Вы заранее знали маршрут.

— Докажите.

Вот оно: не отрицание, а требование доказать. Азарт поднялся мгновенно — Редников почти подошёл к границе, за которой осторожность могла дать трещину.

— Комиссия примет решение завтра.

— Возможно.

— В пользу северного маршрута.

— Возможно.

— Земля Арсеньевых мешает завершить цепочку.

Редников перевёл взгляд на Дмитрия.

— Ваша матушка проявила редкую настойчивость.

Дмитрий застыл. Это отозвалось почти физическим ударом. Константин понял, что сказал. Слишком поздно.

— Откуда вы знаете? — спросил Арсеньев.

Редников ответил быстро:

— Николай упоминал.

Марина вспомнила все разговоры. Николай знал о земельных сделках? Возможно. Но сообщал ли он отцу именно об отказе матери Дмитрия? Неизвестно.

— Имя поверенного Крестовского вам знакомо? — спросила она.

— Слышал.

— От Николая?

— Не помню.

— Удобно.

Редников улыбнулся.

— Варвара Александровна, не пытайтесь получить признание дешёвыми ловушками.

Губы сами собой чуть дрогнули.

— Значит, поняли.

— Конечно. Когда вы второй раз задали вопрос, ответ на который уже знали.

— Жаль.

— Наоборот. Именно поэтому моё предложение остаётся в силе.

Он действительно восхищался её умом. Это было почти оскорбительно.

— Вы не боитесь, что я соглашусь, а потом передам всё Арсеньеву?

— Нет. Если согласитесь, то лишь после того, как поймёте цену обеих сторон.

— Какую цену?

Редников посмотрел на Дмитрия.

— Он предлагает вам правду.

— А вы?

— Жизнь, в которой вам не придётся просить разрешения у мужчин вроде Павла Елисеевича.

Предложение попадало точно в уязвимое место настоящей Варвары. Женщина конца XIX века, умная, работающая и одинокая, она всё равно зависела от начальства, правил и общественных ожиданий. Редников предлагал ей дом, деньги, положение и видимость независимости — всё то, чего тогдашний порядок почти не позволял получить на собственных условиях. Для Варвары это могло оказаться почти невыносимо соблазнительным. Редников это понимал.

— Вы слишком хорошо знаете, что предложить женщине, которую хотите использовать.

— Я предлагаю именно то, чего ей не даёт общество.

— За цену, которую назначаете сами.

— У всего есть цена.

Она перевела взгляд на Дмитрия. Вспомнила наручники. Письмо. Поцелуй. Ссоры. Он тоже ограничивал её выбор. Иногда защищая. Иногда потому, что считал правильным. Но между ними существовала одна принципиальная разница. Дмитрий хотя бы учился слышать «нет». Редников хотел сделать так, чтобы «да» стало единственным выгодным ответом.

— Вы ошиблись в одном, Константин Павлович.

— В чём?

— Независимость, которую выдаёт другой человек, перестаёт быть независимостью в тот момент, когда он может её отнять.

В глазах Редникова появилось уважение. Настоящее.

— Именно поэтому вы мне нужны.

— А мне вы — нет.

Дмитрий едва заметно выдохнул. Константин не изменился.