Книга Шпионский крючок, страница 103 – Лен Дейтон

— Да? — спросил я.

— Ходят слухи, что у тебя с Бретом какие-то счеты — что-то вроде личной вендетты. — Теперь он был полностью серьезен: улыбка исчезла с лица, а ручки сложены на животе, как у храмовой статуи Будды, отдыхающего по завершении дневных трудов.

— Ну и?

— Такие личные вендетты не окупаются. Вообще с вендеттами покончено, Берни. Плохие новости для Брета, плохие новости для тебя, плохие новости для Лондона и плохие новости для нас.

— Для кого — для нас?

— Не пытайся водить меня за нос, малыш, все выстирано и выкручено. Ты знаешь, кто мы такие. Мы — это Компания.

— А какого черта я должен иметь со всеми вами дело?

Рука вскинулась в умиротворяющем жесте.

— Неужели я недостаточно ясно выразился? Может, начнем все сначала? Ну как?

— Мне бы не хотелось добираться пешком, — сказал я.

— Значит, не хотелось бы. Ясно. — Откинувшись на спинку сиденья, он рассматривал меня сквозь полуприкрытые ресницы, делая вид, что очень огорчен моим к нему отношением и теперь раздумывает, как бы вернуть мне свое расположение. Гарри Франт был мастак в такого рода делах. В течение многих лет он был свой человек по обеим сторонам улицы и получал свое вознаграждение только когда те и другие были полностью удовлетворены, а все счастливы.

Мы ехали молча. Поставив сумку на пол между ногами, я поглядывал на пролетающие мимо нас хижины миллионеров, выстроившиеся вдоль пляжа, заливаемого холодным дождем. Тут и там виднелись группы любителей серфинга в блестящих мокрых черных костюмах. Всегда есть психи, которых даже омерзительная погода не излечит от желания покататься на больших волнах Тихого океана.

Раскинувшись на сиденье, я украдкой бросил взгляд на Гарри. До меня доходили слухи, что теперь он постоянно работает на ЦРУ. Кое-кто считал, будто Гарри всегда выражал только их интересы, за что ему и платили, но я в этом сомневался. Знал я его еще с давних времен. И был в курсе того, как он раздобывал себе средства к существованию в том погруженном во тьму мире, где секретная информация продается и покупается, как свиные потроха. В нем всегда было нечто загадочное — уроженец Гавайев, который смог прижиться в Европе, как мало кому из чужаков удается. Виртуозное владение немецким языком — безукоризненное знание грамматики, произношения и идиом — было само по себе достойно удивления и позволяло Гарри чувствовать себя достаточно свободно, даже расслабленно, что он и любил демонстрировать. Иностранцы, которые в зрелом возрасте попытались бы изучить немецкий язык на таком уровне, при всей своей энергии и свободном времени должны были бы признать свое поражение или просто рехнуться.

— Почему тебя это волнует? — спросил я. — Зачем вам Брет?

— Он представляет интерес, — сказал Гарри.

— Ты имеешь в виду Бриджитт?

— Я имею в виду Вашингтон, — сказал он.

— Неужели Брет так важен для ребят из Лэнгли? — очень осторожно осведомился я.

Он подпрыгнул, как ошпаренный кот, при одном только намеке на это.

— Не путай меня, — сказал Гарри. — Брет не сотрудник ЦРУ и никогда им не был. — В самом утверждении и тоне, каким оно было высказано, чувствовалась старомодная вежливость, с которой полагалось говорить об этом учреждении.

— И вот все мне это пытаются внушить, — сказал я. Под «всеми» я подразумевал Гарри. Много лет назад мы с ним такое проходили.