Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 11 – Лоретта Чейз

Вот почему сегодня Клара надела платье Дэвис, торопливо перешив его по фигуре. Вот почему доехали они с Дэвис и мальчишкой по фамилии Фенвик не на приметном кабриолете, а на грязной, невыразительной и совершенно незапоминающейся пролетке. Этот скромный экипаж доставил их из «Модного дома Нуаро» на Сент-Джеймс-стрит, где служил Фенвик, в восточную часть Лондона, на Флит-стрит. У Иннер-Темпл-гейт путешественники сошли с пролетки и направились на Иннер-Темпл-лейн^[8].

Почернелые от копоти старинные дома, сгрудившись, нависали над Церковью Тамплиеров, словно очень грязный греческий хор, взирающий на трагедию. Цель Клары находилась на втором этаже здания Вудли-билдинг. Но которое из них Вудли? Фенвик колебался между двумя мрачными постройками, нависшими над церковным кладбищем, когда меж могил показался какой-то паренек. Фенвик обратился к нему.

Да, ответил паренек, само собой, он знает, где это. Разве не туда он возвращается, выполнив одно важнейшее поручение для этих вот самых джентльменов? И разве уважаемые господа слепые, что не могут прочитать название дома, хотя оно английским языком написано на стене? С этими словами он указал на кирпичную стену, где под толстым слоем копоти и птичьего помета, пожалуй, в самом деле можно было заподозрить какую-то надпись.

Фенвик заметил, что отвечать можно было бы и полюбезнее.

Парнишка в ответ объяснил, куда ему следует идти.

Фенвик ему врезал.

Парнишка врезал в ответ.

— Помер, — сказал Уэсткотт. — Откинулся, ушел к праотцам, сыграл в ящик. — Он помахал письмом перед носом у Рэдфорда. — Вот что здесь написано простым английским языком.

У Рэдфорда похолодело в груди, но отстраняться от своих чувств, как и от всего неразумного и запутанного, он умел в совершенстве. Много лет назад Рэдфорд научился вести себя так, словно второе «я», которое волнуется, сердится, которому страшно или больно, — другой человек, не имеющий к нему никакого отношения. Вот и теперь Рэдфорд, фигурально выражаясь, отодвинул свое второе «я» в сторону и спокойно оценил тон Уэсткотта, почерк письма, качество бумаги.

«Это не отец! Не он умер… пока не он».

И все же большее, чем обычно, усилие воли потребовалось Рэдфорду, чтобы спокойно ответить:

— Вряд ли простым английским. Письмо-то составляли законники.

Томас Уэсткотт, солиситор^[9], был коллегой и другом Рэдфорда. Быть может, единственным другом. На двоих они делили меблированные комнаты в Иннер-Темпл, а также юного клерка по фамилии Тилсли, в чьи служебные обязанности входило доставлять и разбирать почту.

Рэдфорд полагал, что в его служебные обязанности не входит ее читать. Сам он читал только письма от родителей и сводных сестер, а с прочим ежедневным потоком корреспонденции предоставлял разбираться Уэсткотту.

— Ты ведь его еще не прочел, — заметил Уэсткотт.

Но это и не требовалось. Характерный почерк, печать, наконец, слово «помер» — этих подсказок было достаточно. Письмо пришло от поверенного герцога Малверна и сообщало о кончине кого-то из членов семейства, скорее всего, самого герцога, судя по качеству бумаги, объему послания и преклонному возрасту его светлости.

— Я барристер, — объяснил Рэдфорд. — И законническую абракадабру различаю с двадцати шагов. С дуэльного расстояния. Жаль, от нее не избавишься так же, как джентльмены на дуэлях избавляются от своих обидчиков. Впрочем, барристеры, делающие состояния на грязных уголовных делах, не вполне джентльмены, верно?