Книга Бусина из муранского стекла, страница 111 – Анна Боронина

— Что? – непонимающе моргнула Лучиана под смешки остальных учеников.

— Только не стройте из себя невинность, синьора, – фыркнул да Фельтро, похлопав ее по руке. – Покровителя вы выбрали весьма умело, а значит, умны. Обещаю, что синьор Медичи ничего не узнает, если вы решите вашу небольшую проблему с Монтельфетро. Правда, синьоры?

— Конечно!

— А может, синьора и с нами соберется с мыслями? – хохотнул кто-то, но Лучиана не поняла, кто именно.

Смысл сказанного полностью дошел до Лучианы только тогда, когда да Фельтро, прихрамывая и опираясь на трость, отошел посмотреть результаты других артефакторов. Лучиана стояла совершенно одна посреди продуваемого всеми ветрами сада и чувствовала себя такой униженной, какой не была, даже когда драила полы в палаццо Веккьо.

— Ну что, bella, прогуляемся сегодня вечером? – Монтельфетро, приобнял ее за плечи, и она отпихнула его руки, вырываясь.

Дождь усилился, крупные капли падали ей на лицо, тонкий шерстяной плащ намок и потяжелел. Она чувствовала злость, гнев и отчаяние – ничего общего с той радостью и восторгом, которые всегда просыпались в ней, когда она прикасалась к стихиям. Но руки знакомо потяжелели, пальцы дрожали и холодели, когда она почувствовала в ладони тяжелую каплю. Словно жидкая ртуть скользнула по коже и упала на зеленую бусину. На мгновение Лучиане показалось, что опять ничего не получилось, но бусина неожиданно вспыхнула и потяжелела на мгновение.

— Что ж, вам наконец удалось, – кивнул да Фельтро. – Прекрасно получилось. Видите, как хорошо, что вы признали…

Лучиана не дождалась окончания фразы: ее душили злые слезы, подступая тяжелым комком к горлу и застилая глаза. Выронив из руки бусину, она развернулась и бросилась бежать.

Отъезд Джаккомо в Венецию пришлось отложить из-за очередного заседания Совета, чему он был только рад. Он надеялся, что Чезаре уже получил сообщение и сделает все, чтобы не было нужды заключать брачный договор Лучианы с Паскари. Любая отсрочка была очень кстати, а на этот раз венецианцы требовали снижения пошлин на ткани, которые поставляли в Рим. Еще через несколько дней всплыла информация, что и Венецианский Орден Стихий требует большей автономности выбора настоятеля Обители Четырех Стихий на острове Маджоре.

Совет был недоволен первым, отец предсказуемо злился из-за второго: право выбирать настоятеля было частью многолетнего договора о поддержке и сотрудничестве между Римом и Венецией. Теперь же все выглядело так, что венецианцы хотят забрать часть влияния. А все, что касалось магии, было внушительным подспорьем на любых переговорах.

— Мы можем пойти навстречу и снизить пошлины не так значительно, как хотелось бы Паскари. Но я считаю, что тут мы можем поступиться. – Отец был мрачен последние дни, любой огонь рядом с ним вытягивался и подрагивал, раскидывая искры. Галеацио Паццо не считал нужным скрывать свое раздражение и сдерживать магию. Вот и сейчас свечи в многочисленных канделябрах вытягивали пламя к потолку и оплавлялись быстрее, чем обычно. – Но допустить, чтобы настоятеля Обители на Маджоре выбирали венецианцы, – нельзя.

— Но ваша Светлость! Если мы значительно снизим пошлины, то как бы не пришлось по осени кредитоваться у Медичи. Зима холодная, урожаи, вероятно, будут меньше: крестьяне уже жалуются, что весна придет поздно. А Медичи, как нам донесли, снизили подати из-за холодной зимы, а значит, с радостью сдерут эту разницу со своих заемщиков.