Книга Бусина из муранского стекла, страница 113 – Анна Боронина

Джаккомо подумал, что, возможно, ему не стоило так поспешно отправлять вестника Чезаре. Что его друг будет точно таким же навязанным мужем для ее сестры, которая мечтала совсем о другом. Но так она хотя бы будет в безопасности. Чезаре уж точно не позволит ни себе, ни другим относиться к ней неуважительно или принижать из-за того, что она – артефактор. Во Флоренции ее, наоборот, будут ценить.

Джаккомо отложил перо, выныривая из своих мыслей и прислушиваясь к разговорам. Члены Совета почти разошлись, ничего важного больше сказано не было – между собой обсуждали уже не венецианцев и налоги, а грядущее зимнее солнцестояние и подарки родне.

Вскоре в зале остались только Джаккомо, который хотел переговорить с отцом с глазу на глаз и не хотел его вновь упустить, и синьор Ордино, неторопливо собиравший в кожаную папку листы с пометками.

— Думаю, стоит пересмотреть брачный контракт синьоры Лучианы, ваша Светлость, – заговорил Ордино, когда массивные двери закрылись за последним из членов Совета. – В Венеции сейчас неспокойно, ходят слухи, что Медичи поддерживают наследника почившего Питти. Мальчик хоть и молод, но талантливый артефактор. А это лучше для Венеции, чем пустышка без магии. К тому же род Питти был весь в долгах, но теперь их нет. И явно не наследник их смог погасить. Так что, возможно, сейчас самое время…

Галеацио остановил его быстрым жестом:

— Спасибо, Фабио, но пока что я не могу разорвать предыдущее соглашение на брак. Оно было подписано магией и кровью, как ты знаешь.

— Помолвка Лучианы? – удивился Джаккомо, лихорадочно соображая, что будет, если Чезаре последует его совету в сообщении, на которое он почти разрядил свой артефакт связи. – Я не знал, что она уже заключена. Они же не согласились на брак, если у невесты будет дар огня.

— То дар огня, – мрачно ответил Галеацио, выходя в центр зала, словно он собирался произнести речь, впрочем, похоже так и было, – но Лучиана – артефактор, а это сильно меняет дело.

— Я понимаю, что ты не любишь артефакторов… – начал было Джаккомо, но отец так на него глянул, что он осекся.

Галеацио повел рукой и неожиданно по залу пролетел порыв ветра, загасив все свечи. День был дождливый, и в зале воцарился холодный сероватый полумрак. Но не поэтому Джаккомо ошарашенно огляделся. Так ставилась защита от подслушивания магами воздуха, так часто делала его мать, когда они с ней секретничали. Вот только отец был магом огня, а синьор Ордино магом земли, а значит…

— Да, я использую артефакты, – кивнул Галеацио в ответ на невысказанные мысли Джаккомо. – И прежде, чем ты обвинишь меня в малодушии… Не возражай, я прекрасно знаю этот твой взгляд. Позволь я объясню тебе кое-что. Я надеялся, что ни одна живая душа об этом не узнает, кроме старины Фабио. – Он посмотрел на усмехнувшегося и сложившего на груди руки старика Ордино. – Но пришло время рассказать тебе, как именно я сумел стать Верховным магом Рима. Я все еще не могу рассказать тебе всего. Отчасти мне стыдно вспоминать о прошлом, отчасти есть вещи, в которые сложно поверить, учитывая то, как я строю политику Рима. Но прежде всего ты должен знать, что, конечно же, я бы не допустил смерти Лучианы и не позволил бы и волоску упасть с ее головы.

— Ты велел запереть ее в темнице, – не удержался Джаккомо, вспоминая бледное лицо сестры и глаза, покрасневшие от слез. Маленькая и испуганная в роскошном платье для обряда и в его слишком большом, не по размеру ей плаще – такой она была в их последнюю встречу, когда он собственноручно запер решетку.