Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 27 – Камелия Найт

Я смотрю на Сергея. Тот едва заметно кивает.

— Готова.

Домой мы возвращаемся далеко за полночь. Роман провожает меня до двери ателье, ждёт, пока я включу свет.

— Денис сказал важную вещь, — произносит он. — Что куртка раньше уже становилась жёсткой.

— Я записала.

— Я не об этом. Он заметил и решил, что показалось. Как я.

Он не просит ответа. Смотрит на мои руки, будто хочет взять за запястье, но в конце концов убирает ладонь в карман.

Утром Сергей приезжает с официальным распоряжением. На первой странице длинное название комиссии, номера приказов, список людей. Свою фамилию нахожу не сразу.

«Вера Ланская, мастер-конструктор».

Перечитываю строку. Потом ещё раз.

Ни Беляев. Ни ателье Беляева. Моё имя и работа рядом, чёрным по белому.

— Ошибка? — спрашивает Роман за моей спиной.

Он пришёл вместе с Сергеем и, конечно, заметил, где остановился мой палец.

— Нет. Всё правильно.

Я слишком поспешно переворачиваю страницу. Роман ничего не комментирует. Только забирает у меня чашку, которую я поставила на самый край стола, и переставляет подальше от документов.

Сергей тем временем говорит по телефону с архивом.

— Точно? — Он прижимает ладонь ко второму уху. — Не вскрывали? Отлично. Оформляйте выдачу при комиссии.

Он отключается и впервые за последние сутки выглядит почти довольным.

— В архиве сохранился запечатанный контрольный кусок по первоначальному контракту. С печатями службы и поставщика.

Я прижимаю приказ к столу.

Теперь нам есть с чем сравнить все эти куртки по-настоящему.

— Вы уверены, что хотите войти? — спрашиваю я.

Роман смотрит через лобовое стекло на кирпичный корпус службы. Мы уже пять минут стоим у канала в машине Сергея, хотя тот заглушил двигатель и дважды звякнул ключами, намекая, что пора выходить.

— Нет, — отвечает Роман. — Но войду.

Сергей ничего не говорит. Просто открывает дверь.

Запечатанный образец нельзя вынести из архива обычным курьером. По распоряжению комиссии при передаче должны присутствовать хранитель, сотрудник лаборатории, представитель службы и я как мастер-конструктор. Романа в списке нет. Он вообще не обязан ехать.

И всё же выходит следом.

Во дворе пахнет мокрой кирпичной кладкой. У стены стоят вымытые машины, из открытого бокса тянет резиной и гарью. Я уже была здесь, поэтому дорога от арки до входа кажется короткой. Для Романа каждый шаг длится отдельно.

На крыльце он задерживается. Правой рукой сжимает перила, смотрит на тёмные двери. Чешуя под воротником приподнимается.

Сергей проходит внутрь, прикладывает пропуск. Я жду рядом с Романом. Не подталкиваю и не спрашиваю, всё ли в порядке. Конечно, не всё.

— Здесь ничего не изменилось, — произносит он.

Из-за двери доносится резкий звонок, кто-то бежит по коридору. Роман вздрагивает всем телом.

— Кроме вас, — говорю я.

Он косится на меня, будто решает, сердиться или благодарить. Потом берётся за ручку.

В дежурном зале человек шесть. Молодые сперва смотрят с любопытством, двое старших узнают его сразу. Пашка встаёт из-за стола так быстро, что роняет ручку.

— Командир.

— Я просил так не называть.

— А я не обещал.

Пашка протягивает руку. Роман пожимает её и даже улыбается, но левая рука по-прежнему прижата к боку.

Из коридора выходит Громов. На годовщине он стоял у окна и не подошёл. Сейчас остановиться уже не успевает. Его взгляд скользит по Роману, по мне, по служебной папке в моих руках.