Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 41 – Камелия Найт

— Делятся, чем могут. Только размеры не наши, да и плечи у каждого меняются по-разному. Сам знаешь.

Роман берёт ведомость и быстро читает фамилии, останавливаясь на каждом красном номере.

— Группа на Лиговском остаётся без второго дракона.

— Пока да.

— Там старые дворы. Если перекроет арку, одного может не хватить.

— Я знаю, Ром.

Сергей впервые за весь разговор называет его сокращённым именем. Они много лет вместе ездили на вызовы; Роман по-прежнему первым видит слабое место, а Сергей теперь отвечает за то, что не может его закрыть.

Роман кладёт лист.

— Я могу помочь с разбором заявок.

— Можешь. Но на выезд не просись.

— Я и не прошусь.

Голос у него ровный. Только пальцы левой руки опять плохо разгибаются.

Я отвожу взгляд. Жалость сейчас унизит его сильнее, чем прямой отказ Сергея. Роман сам решит, сколько готов сказать о своей боли.

Андрей поднимается со стула.

— Что теперь будет с ателье?

Сергей смотрит на него без всякого выражения.

— Это решают закупки и следствие. До выяснения обстоятельств выдачу вашей формы остановят.

— У меня двадцать три сотрудника.

— А у меня люди, которым сегодня входить в горящие дома.

Андрей дёргается, словно Сергей ударил его. Он хочет что-то ответить, но мужчина из закупок уже просит пройти в другой кабинет и официально передать электронную переписку.

Мы выходим первыми. Люди в форме здороваются с Сергеем, возле Романа замедляют шаг и тут же отводят глаза.

Роман замечает всё. Плечи у него становятся жёстче, но он не уходит.

— Я подожду Сергея, — говорит он мне. — Они сегодня начнут перераспределять группы. Я могу посмотреть старые схемы.

— Хорошо.

Он коротко касается пальцами моей руки. После вчерашнего поцелуя мы так и не договорили, но от прикосновения всё равно становится тепло.

— Тебя проводить? — спрашивает Роман.

Я открываю рот, чтобы согласиться, и вижу Андрея. Он выходит из кабинета закупок с пустой папкой и останавливается в нескольких шагах от нас. Взгляд сразу падает на наши руки.

Роман тоже это замечает.

— Подождёшь меня здесь? — прошу я.

— Да.

Он отпускает мою ладонь. Без вопросов. Без попытки остаться рядом, чтобы Андрей говорил вежливее.

Я подхожу к бывшему мужу.

— Всё передал?

— Да. И письма, и платёж по компенсации, и документы на вывоз.

— Хорошо.

— Хорошо? — Андрей смотрит на меня так, словно только сейчас понял, что я не собираюсь успокаивать его. — Вера, у нас остановят работу. Люди останутся без зарплаты уже в этом месяце.

— Временно остановят городские заказы. У вас есть другие клиенты.

— Они не покрывают кредит. Ты прекрасно знаешь наши расходы.

Я почти смеюсь. Наши.

— Я не знаю ваших нынешних расходов, Андрей. Уже полтора года.

— Но ты знаешь людей. Если фирма рухнет, пострадает не только моя фамилия на вывеске.

Он говорит искренне. Именно поэтому слушать так тяжело. Андрей правда беспокоится о мастерах. Просто снова хочет, чтобы их лица заслонили ему всех, кого он никогда не видел.

— Когда ты молчал после пожара, ты тоже думал о них?

— Да.

— А о Мише?

— Я не знал про куртку.

— О Романе?

Андрей сжимает губы.

— О спасателях, которые продолжали получать эту ткань?

— Я был уверен, что её отозвали! Сколько раз мне повторить?

Несколько человек в коридоре оборачиваются. Андрей снижает голос, но злость уже прорвалась наружу.