Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 42 – Камелия Найт

— Я принял решение в тех обстоятельствах, которые были тогда. Мне нужно было сохранить компанию, зарплаты, контракт. Ты всегда могла позволить себе думать только о том, как сделать правильно. Кто-то должен был думать, как за это заплатить.

Год назад после этих слов я снова почувствовала бы себя женщиной, которая умеет только кроить. Теперь вспоминаю свою подпись в договоре, сорванную чешую Дениса и Романа в первой свободной куртке.

Моё «правильно» всегда имело цену. Просто Андрей привык выставлять счёт другим.

— Ты мог сообщить службе и одновременно бороться за ателье, — говорю я. — Просить временный заказ, искать другую ткань, объяснять людям, что произошло. Это было бы страшно и дорого. Ты выбрал самый удобный путь: ничего им не сказать.

— У тебя сейчас очень легко всё получается.

— Нет. Мне сейчас очень легко видеть то, чего я не хотела видеть в браке.

Он отступает. На лице появляется боль, и мне тоже больно. Пятнадцать лет никуда не исчезают только потому, что человек поступил отвратительно.

Андрей смотрит через моё плечо на Романа.

— Он тебя настраивает?

Я даже не сразу верю, что услышала это вслух.

— Ты серьёзно? Даже сейчас тебе проще решить, что мной управляет другой мужчина, чем допустить: я сама с тобой не согласна?

Роман делает шаг в нашу сторону.

Я поднимаю ладонь, не оборачиваясь:

— Не надо.

Подошва его ботинка коротко скрипит по полу, и больше за спиной ничего не происходит.

Я заканчиваю разговор сама:

— Следствию ты всё передал. Остальное теперь зависит не от меня. Иди к своим людям и наконец скажи им правду.

Андрей смотрит на меня ещё несколько секунд. Потом разворачивается и уходит к лестнице.

Я возвращаюсь к Роману. Он действительно стоит там, где остановился по моей просьбе. На лице нет обиды из-за того, что я отвергла помощь, и нет желания всё-таки объяснить мне, почему он лучше знает, что делать.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— Что остановился.

Роман хмурится.

— Ты попросила.

И всё. Никакого одолжения. Пятнадцать лет мне объясняли, что решения за меня принимают ради общего блага. Роман мог напугать Андрея одним движением, но услышал моё «не надо» и остановился.

Я подхожу ближе и сама беру его за руку.

В коридоре внезапно срывается резкий сигнал. Дверь диспетчерской распахивается, внутри начинают говорить сразу в несколько голосов.

Сергей выбегает из кабинета, уже натягивая куртку.

— Что случилось? — Роман выпускает мою ладонь и поворачивается к Сергею.

— Пожар в жилом доме. Небольшой пока, но двор тесный, лестница вся в дыму.

— Лиговский?

Сергей на ходу кивает.

Роман резко оборачивается к оставленной на столе ведомости. Напротив Лиговской группы красным отмечено пустое место второго дракона.

Вера

Через полторы минуты коридор пустеет.

Сергей уходит вместе с расчётом. Роман стоит возле окна, пока последние красные огни машин не исчезают за мокрыми домами.

— Один дракон у них есть, — произносит он.

Я понимаю: он говорит это самому себе.

— И Сергей знает дом, — продолжает Роман. — Если огонь пока небольшой, справятся.

Левая рука у него сжата так сильно, что побелели костяшки. Он хочет быть там. Это видно в каждом движении, в том, как он вслушивается в обрывки переговоров за дверью диспетчерской, как заранее представляет узкий двор, задымлённую лестницу и людей внутри.