Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 45 – Камелия Найт

— Ты собираешься кормить полгорода портных или хотя бы себя? — спрашивает Роман.

— Сначала пусть разрешат.

— На голодный желудок разрешение читается хуже?

Он протягивает мне завёрнутый в бумагу бутерброд из автомата. Я беру и улыбаюсь.

— Ты всё-таки решил меня спасать?

— Нет. Предлагаю еду. Отказ принимается.

После сегодняшнего разговора с Андреем это звучит почти неприлично хорошо.

Я откусываю бутерброд. Роман проводит большим пальцем по моей щеке и показывает белую полосу мела на коже.

От лёгкого прикосновения внутри всё переворачивается.

— Вчерашний поцелуй никуда не исчез, — тихо говорю я.

— Я надеялся.

Он наклоняется, но дверь открывается раньше, чем наши губы успевают соприкоснуться.

Возвращается Никитин вместе с Сергеем и женщиной из договорного отдела. В руках у неё несколько листов.

— Идею одобрили как временную меру, — говорит Сергей. — Только проверенные старые запасы, изменения по согласованному списку, приёмка каждой вещи здесь. Начинаем сегодня.

Женщина кладёт передо мной договор.

В верхней строке напечатано: «Вера Ланская». Старое ателье и фамилия бывшего мужа в договоре вообще не упомянуты.

Я провожу пальцем по буквам, заставляя себя дочитать условия, сроки, ответственность. Цена ошибки здесь измеряется уже не испорченным заказом. Если шов разойдётся в огне, пострадает человек.

— Мне понадобится больше мастеров, — говорю я.

— Сколько? — спрашивает Сергей.

Я смотрю на сорок курток в ведомости, на список районов и людей, которые сегодня не могут выйти на вызов.

— Чтобы это действительно помогло городу? — Я поднимаю голову. — Мне понадобится полгорода портных.

Вера

Первый отказ я получаю через семь минут.

— Верочка, ты с ума сошла, — говорит в трубке хозяйка мастерской при небольшом театре. — У нас премьера через четыре дня. Я тебе людей откуда выну?

За её спиной гремит швейная машина, кто-то требует принести золотую тесьму, и я понимаю: уговаривать бесполезно.

— Никуда не вынимай. Просто спросила.

— Двух дам могу прислать завтра после обеда. На три часа, не больше.

— Это уже спасение. Адрес отправлю.

— И не вздумай назвать меня бессердечной!

Она отключается прежде, чем я успеваю ответить.

Я ставлю рядом с её фамилией две галочки. В учебной комнате службы постепенно становится тесно. На одном столе Никитин раскладывает проверенные куртки по срочности. На другом я составила список операций, которые нам разрешили: укоротить рукав, перенести боковой шов, расширить плечо готовой вставкой из выданного материала. Всё остальное — только после отдельного согласования.

Следующие два часа я звоню старой закройщице с Садовой, в цех рабочей одежды, знакомой театральной костюмерше. Одни соглашаются сразу, другие боятся проверок или не могут бросить свои заказы. К каждому «нет» я приписываю время: некоторых стоит попросить ещё раз завтра.

К вечеру приходят девять мастеров. В соседней комнате ставят две промышленные машины, а театр обещает дать свой цех ночью, после работы над премьерой. На весь список этого мало, зато первые куртки уже можно раскладывать на столах.

Первую партию привозят под описью. Никитин сверяет номера и снова показывает места, которых нельзя касаться. Некоторые мастера никогда не шили для драконов и слушают его с таким видом, будто сейчас им запретят вообще распарывать куртку.