Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 48 – Камелия Найт

Роман читает через моё плечо. Компания настаивает, что вся ткань соответствовала документам, а испортить её могли уже изготовители — неправильным хранением, раскроем или пошивом.

— Они серьёзно? — Я увеличиваю фотографию. — Три разных склада, три партии, и все портные вдруг одинаково ошиблись?

Роман берёт телефон, перечитывает письмо до конца и мрачно возвращает мне.

Теперь «НордТекс» официально обвиняет людей, которые кроили и шили форму. Моё имя тоже попало под удар.

Вера

На следующее утро письмо «НордТекса» лежит перед Андреем.

Он читает его в моём ателье, стоя возле раскройного стола. Я специально позвала его сюда, хотя могла просто переслать фотографию. Мне нужно видеть лицо бывшего мужа в ту секунду, когда он поймёт: компания, ради которой он полтора года хранил молчание, собирается спасаться за его счёт.

Роман сидит у окна. Сегодня он приехал раньше Андрея и сразу спросил, хочу ли я, чтобы он остался. Я ответила «да».

Теперь мы учимся говорить простые вещи вслух.

Андрей дочитывает страницу, возвращается к первому абзацу и проводит пальцем по строчке.

— Неправильное хранение? — переспрашивает он. — У нас склад оборудован по их же требованиям.

— В письме службе сказано, что «НордТекс» не может отвечать за условия у изготовителей.

— Они сами проверяли склад перед первым контрактом. Каждый год присылали человека.

— Тогда остаётся неправильный пошив.

Андрей поднимает голову. На лице появляется злость.

— Ты прекрасно знаешь, что это чушь.

— Я знаю. А служба должна это доказать.

Он снова читает. Чем дальше, тем сильнее краснеет.

— «Возможное повреждение защитных свойств при нарушении технологии раскроя», — произносит Андрей вслух. — Они хотят сказать, что мы испортили ткань ножницами?

— Они хотят перечислить как можно больше чужих ошибок. Потом выберут ту, которую проще защищать.

Роман поднимается и подходит к столу.

— У службы есть куртки от трёх изготовителей.

— И все три работали с их тканью, — Андрей сминает край листа. — Но по этой версии виноваты все, кроме «НордТекса».

— Теперь понимаешь, зачем им было твоё молчание? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, словно я ударила по больному месту. Наверное, так и есть.

— Я думал, они исправили ошибку.

— Ты надеялся.

— Они прислали подтверждение.

— И попросили не сообщать заказчику.

Андрей отбрасывает письмо.

— Что от меня нужно?

Я не сразу верю вопросу. В прошлый раз он принёс распечатки, но электронную переписку передал службе только в рамках официального запроса. Теперь в его голосе нет привычного торга.

— Всё, — отвечаю я. — Не только письма об отзыве. Договоры, сообщения, записи разговоров, если делал. Кто приезжал на склад. Кто принимал рулоны обратно. Любые их проверки. Всё, что показывает: ткань хранили и кроили по правилам.

— Это откроет весь наш внутренний учёт.

— Да.

— И служба увидит, что я согласился на тихий отзыв.

— Она уже видела письмо.

— Там не вся переписка.

Мы с Романом одновременно замираем.

Андрей медленно садится на стул.

— После звонка Лебедев писал ещё дважды. Просил не упоминать ошибку перед городом до окончания их внутренней проверки. Обещал прислать новое заключение. Потом сообщил, что несоответствие не подтвердилось и речь шла только о номерах на складе.