Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 49 – Камелия Найт

— Почему ты не показал это вчера?

— Потому что тогда станет окончательно ясно, сколько времени я ждал. Я не просто согласился на отзыв. Я ещё три недели переписывался с ним и каждый раз принимал новое объяснение.

Во мне поднимается злость, но рядом с ней — усталость. Андрей снова выдаёт правду частями, и каждая следующая делает предыдущую удобнее для него.

— Есть ещё что-то?

Он смотрит на свои сцепленные пальцы.

— Лебедев приезжал лично. Привёз заключение их лаборатории. Там было написано, что ткань выдерживает воду и нагрев.

— По отдельности, — говорит Роман.

Андрей поворачивается к нему.

— Что?

— Они проверили сухой нагрев. И воду при обычной температуре. Так?

Несколько секунд Андрей молчит.

— Да.

Роман коротко выдыхает. На его лице появляется выражение, которое я уже видела, когда он вспоминал пожар: холодная злость на самого себя.

— И никому не пришло в голову намочить материал перед нагревом.

— Тогда никто не говорил, что это важно.

— Вера говорила, — произносит он. — Именно поэтому отказалась от этой ткани ещё раньше.

Андрей резко встаёт.

— Я не собираюсь снова выслушивать, что лично убил вашего человека! Я не знал, что произошло в том доме. Вы сами не знали.

Роман делает шаг вперёд. Тёмная чешуя мгновенно поднимается по его шее, и воздух в маленькой мастерской будто становится теснее.

Я встаю между ними.

— Хватит.

Роман останавливается первым. Закрывает глаза, медленно опускает правую руку.

— Да, — говорит он. — Мы не знали. Поэтому вы должны были сообщить то, что знали вы.

Андрей упирается ладонями в стол и несколько раз тяжело втягивает воздух. Когда выпрямляется, голос уже не срывается.

— Я передам всё.

— Сейчас? — спрашиваю я.

Он разглаживает смятый край письма, затем достаёт телефон.

— Сейчас. Позвоню управляющему, чтобы подготовил архив. Поеду вместе с людьми из службы, если они захотят.

— Захотят, — говорит Роман.

Андрей набирает номер прямо при нас.

Я слышу, как он велит управляющему никому не уезжать и ничего не выносить из архива. На середине фразы Андрей запинается, потом добавляет: рассказать людям правду о проверке и не придумывать удобную версию для клиентов.

Через час Сергей присылает машину за документами. Закупки требуют доступ к складу старого ателье, сотрудников начинают опрашивать отдельно. В новый запрос «НордТексу» прикладывают письма Лебедева.

Я возвращаюсь в учебную комнату. Машины там по-прежнему стучат, курьеры привозят проверенные комплекты из районов, Никитин принимает готовые вещи. Письмо поставщика уже дошло до всех.

Люди читают его на телефонах и переглядываются.

— Неправильно шили, значит, — зло говорит театральная костюмерша. — Двадцать лет шью то, в чём актёры под огонь выходят, а тут внезапно ножницами материал испортила.

— Пока это их версия, — отвечаю я.

— А если город поверит?

Я смотрю на свои руки. На них десятки мелких следов от игл и ножниц, которые уже почти слились с кожей. Сколько лет я доказывала качество каждой вещи только тем, как она сидит на человеке. Теперь этого мало.

— Не поверит, если будут документы и испытания. Андрей передаёт всё, что у него есть.

— Тот самый Андрей?

— Тот самый.

Женщина присвистывает, но больше ничего не спрашивает.

К вечеру Сергей вызывает нас с Романом в службу.