Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 46 – Камелия Найт

Я кладу на стол учебный образец.

— Смотрите на человека, а не на ровную линию плеч. Если одно плечо ниже, не выравнивайте его одеждой. Шов, который красиво выглядит на столе, может попасть прямо на чешую. Спасатель должен свободно поднять руку — вот что мы проверяем первым.

Роман стоит возле стены. Сергей вызвал его, чтобы показать движения, которые обычный заказчик никогда не станет повторять на примерке. Когда я прошу, он выходит вперёд.

— На пожаре никто не двигается вот так, — говорит Роман и медленно поднимает правую руку, словно позирует перед зеркалом. — Рывок обычно резкий. Вторая рука занята. На спине ремни. Здесь ткань натянется сильнее.

Он берёт пустой ящик, прижимает к груди и поворачивает корпус. Движение получается уверенным, пока не приходится подключить левую руку. Плечо сразу каменеет, на шее проступает чешуя.

Я вижу это первой.

— Хватит.

Роман ставит ящик.

Никто вокруг не делает вид, что ничего не произошло. И никто не бросается помогать. Мастера смотрят на линию натяжения куртки, на то, как поднялся ворот, где шов приблизился к чешуе.

— Видите? — Я провожу мелом по спинке учебного образца. — Если расширить только здесь, при повороте всё уйдёт под руку. Нужно освободить плечо и оставить место выше.

Одна из театральных костюмеров подходит ближе.

— А если сделать вставку длиннее?

— Тогда край попадёт под ремень, — отвечает Роман.

— Покажите.

Он показывает. Через несколько минут вокруг стола уже спорят пятеро, и впервые за весь день я чувствую, что у нас действительно может получиться.

Работа быстро избавляет всех от лишней торжественности. Машины шумят, ножницы стучат о стол, кто-то ругается на толстый старый шов. Никитин дважды возвращает куртки: на одной строчка подходит слишком близко к усиленной части, на другой мастер оставил тугой край.

— Переделываем, — говорю я.

— Сроки горят, — напоминает женщина из рабочего цеха. — Если каждую по два раза гонять, к утру закончим три.

— Значит, закончим три.

Она недовольно поджимает губы, но распарывает строчку.

Я думаю об Андрее. О его вечном «иначе мы не успеем», «иначе потеряем клиента», «иначе людям нечем будет платить». Насколько незаметно эти слова превращали плохое решение в допустимое. Сначала на один раз. Потом ещё на один.

Здесь я отвечаю за работу сама.

И ни одна куртка не выйдет из комнаты только потому, что нам очень хочется закрыть больше красных строк в ведомости.

Ближе к ночи приходит Денис.

Он держит левую руку осторожно, под курткой угадывается повязка. На шее видны свежие светлые места там, где вместе с задубевшей тканью сорвали чешую. Денис пытается улыбаться, но перед первым переделанным комплектом останавливается слишком резко.

— Точно та ткань? — спрашивает он.

Никитин отвечает раньше меня:

— Куртка из старого резерва. Материал проверен сегодня. Вот номер и заключение.

Он протягивает Денису лист. Тот читает каждую строку, потом ещё раз смотрит на куртку.

— Надевать будете? — спрашиваю я.

— Буду.

Голос звучит твёрдо, а правая рука всё равно дрожит.

Мы помогаем только там, где он разрешает. Денис сам продевает руки в рукава, застёгивает куртку и несколько секунд просто стоит. Я не тороплю.

— Где давит?

Он осторожно двигает плечами.

— Пока нигде.

— Теперь поднимите руки. Настолько, насколько врач разрешил.