Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 43 – Камелия Найт

Но его имени нет в списке выезжающих.

— Ты можешь чем-то помочь здесь? — спрашиваю я.

Роман резко поворачивает голову. Я боюсь, что вопрос прозвучал как утешение. Однако он смотрит в сторону открытой диспетчерской, коротко кивает и идёт туда.

Я сажусь на жёсткую скамью возле стены и открываю записи по заблокированным курткам.

Девять человек вместо шестнадцати в одной группе. Безопасные комплекты на складах есть, но один широк в груди, второй короток, третий рассчитан на дракона, у которого при работе сильнее меняются руки, а не спина. Я годами предупреждала клиентов: размер на ярлыке ничего не говорит о том, где именно одежда начнёт мешать. Клиент в тесном пальто вернётся и потребует переделку. Спасателю некогда искать портного, когда рукав не даёт перехватить тяжёлую дверь.

Из диспетчерской доносится голос Романа:

— Вторую машину к арке не ставьте, она перекроет выход первой. Пусть заходят со двора через соседний проезд.

Ему отвечают, он наклоняется над планом района. Сначала диспетчер уточняет только про соседний проезд, потом Сергей по связи спрашивает, где оставить резерв. Ещё один человек придвигает к Роману схему перекрытий. Никто уже не вспоминает, что он давно не числится командиром.

Я смотрю, как Роман работает, и едва удерживаюсь от улыбки. Потом замечаю пустую красную строку в ведомости: на пожаре по-прежнему не хватает второго дракона.

Я проверяю часы. Прошёл почти час.

Потом по связи сообщают: огонь остановили, жильцов вывели.

Я с шумом выпускаю воздух и прижимаюсь затылком к стене.

Роман выходит из диспетчерской. Лицо усталое, возле виска проступила чешуя.

— Все живы, — говорит он сразу.

— А группа?

— Тоже.

Он садится рядом. Между нами остаётся совсем небольшое расстояние, но Роман не касается меня. Смотрит на собственные руки.

— Второй расчёт пришёл позже, чем рассчитывали. Машина шла с Васильевского, попала в затор у моста.

— Насколько позже?

— На двенадцать минут.

Мне хочется сказать, что двенадцать минут — немного. Я не говорю. На пожаре даже одна минута может оказаться разницей между лестницей, по которой ещё можно пройти, и стеной огня.

Сергей возвращается через сорок минут. Мокрый, закопчённый, с красной полосой на щеке. Бросает шлем на стол в пустом кабинете и жадно выпивает стакан воды.

— Как люди? — спрашивает Роман.

— Женщину и ребёнка вывели быстро. Мужчина с верхнего этажа надышался дымом. Живой, уже у врачей.

— Что задержало?

Сергей вытирает рот тыльной стороной ладони.

— На лестнице рухнула тяжёлая дверь. Наш один её сдвинул, но потратил время. Вдвоём справились бы быстрее. Потом пришлось ждать вторую группу, чтобы проверить верхний этаж.

— Насколько серьёзно у мужчины?

— Врачи говорят, выкарабкается. Но забрали без сознания. Если бы добрались раньше, мог бы отделаться легче.

Сергей смотрит в пустой стакан. Он сделал всё, что должен был: оставил людей в опасной форме на базе и сразу вызвал вторую группу. Та выехала без задержки. Только мужчина с верхнего этажа всё равно лежит в больнице. Подходящая безопасная куртка нашлась у спасателя, которому пришлось добираться через полгорода.

— Сколько у вас старых проверенных комплектов? — спрашиваю я.

Сергей опускается в кресло.

— На центральном складе около сорока. Ещё ищут по районам. Но половина из них слишком маленькая или огромная, часть давно лежит без дела. Состояние ткани сначала проверят.