Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 50 – Камелия Найт

На столе в знакомом кабинете стоит коробка из архива Андрея. Рядом лежит старое заключение «НордТекса», подписанное лабораторией, которую оплачивала сама компания. Отдельно — письма Лебедева.

Сергей показывает нам сообщение, отправленное через два дня после пожара.

«Во избежание необоснованного беспокойства заказчика просим считать вопрос закрытым до завершения внутренней проверки».

Следующее письмо я сперва принимаю за повтор. Подпись та же — Лебедев. Только написано уже другое: номера верные, никакой ошибочной поставки не было, рулоны забрали при обычной замене.

Я возвращаюсь к первому листу, потом опять ко второму. Три недели между ними. Этого времени хватило, чтобы признанная ошибка куда-то исчезла.

— И всё? Он просто написал новую версию?

— Не совсем всё. — Сергей накрывает оба письма подписанным Андреем актом. — Здесь Беляев подтверждает, что вернул партию целиком.

Я читаю количество рулонов. Сверяю номера. Числа сходятся так аккуратно, что меня передёргивает.

— А ткань осталась у него, — тихо говорит Роман.

— Вот именно. Если дело дойдёт до суда, «НордТекс» скажет, что ателье что-то припрятало. Или хранило как попало. Или само испортило материал при пошиве.

Роман раскладывает письма рядом и прижимает пальцем даты.

— Поэтому они сразу полезли к портным.

— Скорее всего. Сервер Андрея уже проверяют, бумажные оригиналы забрали. Если всё подтвердится, Лебедеву придётся рассказывать, зачем он трижды менял показания.

Я хочу спросить про договоры, про деньги, про то, когда приедут следователи. Вместо этого слышу собственный голос:

— А дело Миши?

Сергей смотрит не на меня — на Романа. Роман кладёт письмо и проводит ладонью по брюкам, будто испачкался о бумагу.

— Начальник службы сегодня подал заявление на пересмотр, — говорит Сергей. — Ром, тебя снова вызовут. Надо будет восстановить тот выезд по минутам.

— Я приду.

Ответ звучит сразу, но левая рука у него едва заметно дёргается.

Сергей медлит.

— Ольгу тоже уведомят. Обязаны.

Чешуя ползёт из-под ворота Романа почти к виску. Он поворачивается к окну. Я осторожно касаюсь его пальцев — холодных, напряжённых — и чувствую, как они на секунду сжимаются вокруг моих.

Сергей достаёт из папки официальный лист. Роман принимает его правой рукой.

Разбирательство назначено через два дня. В списке приглашённых фамилия Ольги стоит сразу под его фамилией.

Роман

Дата напечатана внизу листа: послезавтра, десять утра. Повторный разбор обстоятельств гибели Михаила Корнева.

За полтора года я видел эти слова в протоколах, письмах и газетах. Обычно читал спокойно. Сейчас бумага шуршит — так мелко дрожит у меня в пальцах.

Вера касается моей руки. Хочется поймать её ладонь, но тогда она почувствует дрожь. Я отступаю.

— Мне надо домой.

Её рука опускается.

— Одному?

— Да.

Мы собирались вечером поужинать после её работы. Я складываю вызов, промахиваюсь мимо кармана с первого раза и злюсь ещё сильнее.

— Сегодня я не приеду.

Вера смотрит на смятый сгиб листа.

— Я поняла.

— В мастерских люди есть?

— До ночи хватит.

— Тогда я поехал.

Получается разговор с почти незнакомой женщиной. И это после вчерашнего «мы».

Вера смотрит мне в лицо несколько секунд. Потом кивает Сергею и уходит к лестнице. Я слышу её шаги, пока дверь внизу не закрывается.