Книга Западная суть, Восточное начало, страница 81 – Алина Устинова

— Целовать ты будешь? – Блэквелл ухмыльнулся, а Лерой закатил глаза. – Постепенно отделяем от Китая, разрушаем авторитет среди униженных и оскорблённых: смотрите, Россия не примкнула к борьбе, а вернулась к властелину, как только стало возможно, – Пол пожал плечами.

— Звучит как сказка о потерянном времени.

— Она пытается делать вид, что она другая. Она и другая, – Пол замолк на секунду, в его мыслях, словно вспышка, возникло её лицо. – Но люди вокруг неё такие же идиоты. Увидят рыбку – побегут. Как только поймут, что Уотерс снял сорок несчастных санкций не в качестве жеста доброй воли и одноразово, а действительно сделал пару шагов навстречу, то всё. Продавят её до конца. У неё не хватит стойкости надавить на окружение. И снова начнётся эта погоня за золотыми миланскими слитками. Вот тебе и игла, – премьер развёл руками. – Оливер думает, что это сработает, по крайней мере. Снимать санкции дальше будем, конечно, исходя из обстановки. Но он хочет в случае успешных переговоров снять ещё пакет и европейцев прогнуть.

— А ты что думаешь?

— Я не знаю. Я не специалист по России. Неважно. Риски минимальны. Не получится – наложим обратно все ограничения, проблем-то, – Пол улыбнулся.

Проблемы были. Правда, его личные. Он искренне не верил в план Оливера Уотерса, считал его устаревшим и абсолютно нереализуемым. Но Блэквелл молчал. Он хотел провала, хотел быть обведённым вокруг пальца, хотел увидеть ошибку Оливера. Ему было интересно обжечься и обмануться. Чтобы Станислава Филин в итоге утопила его в собственных предубеждениях и предрассудках.

Дело было только в ней и её способностях. Полу было абсолютно плевать, чем закончится саммит в Руанде, выиграют ли в итоге американские компании, сколько денег потеряет или обретёт Уотерс, что случится с Россией и что случится с Мафазиму. Ему было интересно только то, что будет делать она лично. Тактика, слова, возможности, способности.

Но сколько в ней было именно её, сколько шагов сделает лично она? Что вложили в этот образ Олег Илларионов, Георгий Чернов и Анастасия Амурсанаева? Что он в ней видит, кого конкретно? Сколько в ней лжи? Сумел ли он растопить лёд, открыть оболочку и изучить её душу, чтобы разглядеть неминуемую пустоту?

Лерой должен был верить, что проблем нет, ведь тогда рано или поздно Пол Блэквелл бы тоже в это поверил. И его политическое самоубийство в холмах Руанды превратилось бы в политические воскрешение. Избавление. От неё и своей волевой импотентности. Ведь тогда героем спасения мира от неё и России стал бы именно Пол, что позволило бы не думать о смысле этого действия. Чествование победителей всегда сбивало с толку самих победителей.

Но его знакомство со Станиславой Филин уже сбивало и с курса, и с ног, роняя самооценку ниже некуда. Чем дальше в лес переговоров они уходили, тем сложнее ему было совладать с собой и следовать плану Оливера Уотерса. Он многого не говорил про неё американскому президенту. Потому что так он чувствовал себя избранным, почти частью ближнего круга. Потому что он хотел что-то доказать ей: например, что ему можно доверять, хотя как бы она проверила его способность хранить тайны? На самом деле он жаждал, чтобы она видела в нём надёжность и опору. Как в мужчине. Это было страшно признавать самому себе, поэтому Пол избегал подобных мыслей.