Книга Западная суть, Восточное начало, страница 80 – Алина Устинова

— По обложке может показаться, что они льстят ей. Но ты почитай статью. Проходятся знатно, – сказал Блэквелл, пытаясь внушить Лерою, что ситуация под полным контролем.

— Да большая часть людей этот журнал вообще не открывает! Какая, в жопу, статья, Пол? Сейчас все решат, что они нас нагнули! И потом эта Анастасия с самодовольной улыбкой будет тыкать мне в лицо этот журнальчик, а я буду делать вид, что мне всё равно, – Макферсон кипел.

— А сейчас можешь сделать вид? – тихо спросил Пол.

— Что?

— Что? – премьер-министр сделал невинное выражение лица и повернул голову набок.

Его грубость и резкость были продиктованы усталостью от вражды и ненависти. Почему обязательно нужен антигерой, которого необходимо победить? Почему существование вечного врага – единственный путь к прогрессу? Лерой Макферсон верил в концепцию «вопреки», Пол Блэквелл хотел концепцию «благодаря». Две несовместимые системы. Отсутствие выбора. У них демократия, а он не в состоянии услышать глас народа и свой собственный.

Макферсон всматривался в его лицо, потом перевёл взгляд на обложку и снова на премьер-министра. Он начал быстро водить указательным пальцем с журнала и обратно на своего собеседника, тихо посмеиваясь.

— Не может быть! – смех Лероя становился чем-то страшным, совмещая дерзкую усмешку и безграничное отчаяние. – Пол, она тебе нравится, да?

Блэквелл молчал, но угрожающе смотрел на Лероя. Он не понимал корни своего напряжения и желания самозащиты. Готовность обороняться от угроз советника приводила к единственной мысли: подозрения были не беспочвенны. Но правда пока была слишком страшна, страшнее каких-либо идиотских вопросов и подколов Лероя. Страшнее коридоров власти и решения конфликта в Мафазиму.

— Новости, если ты не заметил, в наше время быстро забываются. Пару месяцев, и об этом всём никто ничего не вспомнит. Начнётся другой кризис, потому что у нас век такой. Кризисный, – Пол отстранялся.

— Кризисы регулируются. И она, – советник в очередной раз ткнул пальцем в журнал. – Она может стать регулировщиком.

— Лерой, ты так говоришь, будто мы с тобой вчера зашли на этот весёлый проспект и не можем разобраться, как работает светофор. Успокойся, – достаточно жёстко сказал Пол.

Тот глубоко вдохнул и разочарованно выдохнул, сев напротив премьер-министра. Хладнокровие Блэквелла в некоторой степени восхищало его – он не был на него способен в такие моменты, как сейчас. Собственное понимание справедливости делало голову советника слишком горячей и тяжёлой. Воспринимать всё вокруг себя как игру, – не это ли высшая степень политического искусства?

— Ну, хорошо, решаем мы проблему с Мафазиму. За мировое соглашение со «Всерадетелем» Филин продавливает Макамбо, и он разрешает американским компаниям работать дальше, возможно, с перезаключением договоров. Китайцы в ауте, конечно, Москва с ними разговаривала, но это бизнес, и ничего больше. Два раза подумают теперь, прежде чем вести с Россией дела, да?

— С Пекином разберётся Уотерс. Не лезь туда, пожалуйста. Наша забота – Россия, а о чём там между собой коммунисты с капиталистами договорятся, тебя волновать не должно сейчас, – Пол на мгновение закрыл глаза.

— Ладно, – советник продолжил. – Я к чему. Решаем мы все эти вопросы, все счастливы. Дальше что? Снимаем все санкции? Возвращаем Москву обратно в райский сад? Целуем Филин в лобик?