Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 31 – Pauline Lents

Вечер уже спустился на двор, холод делал воздух прозрачным, звуки — глуше. Лирхт ждал там, где и было условлено, на границе света и тени, неподвижный до такой степени, что его легко было принять за часть каменной кладки.

— Твоя подопечная, — сказала Шион, не оборачиваясь. — Больше не в твоём распоряжении. Решение принято. Её выдадут замуж. Брак снимет напряжение, род примет её обратно, все необходимые жесты будут выполнены. От тебя требуется одно — вернуть её.

Молчание легло между ними, холодное и выжидающее. Воздух успел уплотниться, словно сам двор прислушивался к тому, что последует дальше.

— Подопечная, — повторил Лирхт.

Плечо сместилось едва заметно; тень на камне дрогнула, будто слово задело что-то телесное, не предназначенное для именования.

— Ты всегда находишь новые названия для того, чем считаешь возможным распоряжаться, — произнёс он спокойно. — Особенно когда речь идёт о живом.

Раздражение прорвалось сквозь выверенную сдержанность. Шион сделала шаг вперёд — короткий, резкий, лишённый прежней расчётливой плавности.

— Довольно, — сказала она. — Твои игры не дадут тебе ни преимущества, ни отсрочки. Война решается не побегами и не тем, кого ты держишь при себе. Хочешь — верни её. История закроется тем, что ты настиг беглянку и привёл её обратно. Этого достаточно для отчётов и для памяти двора.

Слова остались висеть в холоде, прямые и тяжёлые, как формула, не предполагающая возражений.

Смех прозвучал неожиданно легко, почти рассеянно.

— Очаровательно, — отозвался Лирхт. — Ты всерьёз думаешь, что подобная версия удержится? Что все так охотно забудут, зачем она бежала и от кого?

Усмешка скользнула по губам и тут же исчезла, обращённая не к ней, а к самой идее.

— Попробуй ещё раз, — добавил он тихо. — Эта история рассыпается быстрее, чем ты привыкла считать.

Терпение лопнуло без внешнего признака — просто перестало удерживать. Холод, ещё мгновение назад служивший опорой, осыпался, оставив обнажённое раздражение. Воздух между ними стал гуще, как перед грозой; даже камень под ногами, казалось, внимал этому срыву.

— Ты уже однажды протянул руки к роду Ленц, — сказала Шион, и в голосе впервые прорезалась жёсткость, не прикрытая расчётом. — Последствия твоих решений до сих пор не собраны воедино. Двор их носит, дома — прячут, память — не отпускает. После этого ты всерьёз говоришь со мной о расчёте?

Она сделала шаг, сокращая расстояние не для угрозы, а как знак отказа от прежней дистанции. Взгляда по-прежнему не последовало; презрение оказалось точнее прямого столкновения.

Смех оборвался так же резко, как и возник прежде. Лёгкость исчезла, уступив место чистому раздражению.

— Закрой рот, — произнёс Лирхт. Слова упали плоско, без крика, но с силой удара. — Если бы ты следовала своим клятвам так же верно, как любишь их произносить и украшать, ничего бы не произошло. Ни тогда. Ни сейчас.

Выдох был коротким и резким, как попытка удержать остатки самообладания. Воздух вышел сквозь стиснутые зубы, не смягчив выражения лица.

— Твой братец, — сказала Шион после короткого выдоха, не смягчив интонации, — собирается возвращать Люси?

Вопрос прозвучал не как попытка выяснить, а как холодная проверка, в которой ответ был вторичен.

— Вы оба слишком много себе позволяете, — продолжила она тем же ровным тоном. — Старший забрал одну наследницу. Младший — другую. Прекрасно. Почти образцовая симметрия.