Книга Пешка бронзового века, страница 88 – ИМП

Руки подогнулись, и Малка упала без сил, сжавшись калачиком. Сола лежала рядом, тяжело дыша и что-то бормоча себе под нос. Малка уже не слушала. Она просто лежала с закрытыми глазами и пыталась унять дрожь.

Потом холодные пальцы Солы коснулись её плеча.

Они сели, не сговариваясь, облокотились спинами о стену и обнялись, вжавшись друг в друга так, будто могли стать одним телом и тогда хоть немного согреться. Малка положила голову на грудь Солы. Та была такая же ледяная, такая же мокрая, и всё же рядом с ней было легче, чем одной.

Глаза слипались от усталости, тяжёлой темноты и мелькающего света молний. Ветер завывал у входа, крутился там, не решаясь зайти внутрь, разбивался о каменные стены, отступал и снова возвращался, будто в новом порыве ярости всё ещё пытался дотянуться до добычи.

Из полузабытья Малку вывел низкий утробный звук — фырчание, и горячее дыхание, коснувшееся лица, тут же подсказало: что-то огромное, нечеловеческое, невидимое в кромешной темноте нависло над ними. Руки Солы сжались, больно впившись в тело Малки, — значит, она тоже это почувствовала.

Молния вспыхнула, и бледное сияние на миг ворвалось в укрытие, скользнуло по мокрым стенам и выхватило из мрака огромную чёрную морду хозяина леса. Его глаза смотрели прямо на Малку. Зверь нависал над ними громадой, и сердце пропустило удар, застыло и забилось снова уже где-то в горле.

— Мамочка, — пропищала Малка, сильнее вжимаясь в Солу.

Она хотела спрятаться, исчезнуть, стать камнем, тенью, мокрой тряпкой у стены, чем угодно, только бы эти глаза перестали смотреть на неё. Разум метался в панике, а уставшее тело не слушалось, и Малка зажмурилась, ожидая неминуемой погибели.

Хозяин леса взревел — оглушительно, хищно, так близко, что камень под ними дрогнул, — и в тот же миг вспыхнул ослепительно яркий свет, настолько яркий, что даже сквозь зажмуренные веки Малка ощутила его белое жжение. Сола взвыла, добавив к рёву зверя высокую, сорванную ноту.

— Мамочка, мамочка, мамочка, — как заведённая повторяла Малка, будто это был заговор, способный спасти, отвести угрозу, вернуть Веду и костёр, где всё ещё можно было спрятаться в материнских руках.

Чудище с двумя ярко горящими глазами шагало на них, и каждый его шаг отдавался гулом по каменному полу и стенам. Малка не могла рассмотреть его из-за нестерпимого света — видела только эти два белых огненных глаза, слишком ровных, слишком ярких, совсем не похожих на глаза живого существа.

— Помилуй! — севшим от крика голосом стала молить она, узнав наконец, кого видит перед собой. — Помилуй, дух! Не губи!

Словно вышедший прямо из рассказа шамана Бури, перед ними стоял огромный каменный дух гор с горящими глазами. Он подошёл, замер на миг, взглянул на них с Солой и отвернулся — не тронул, перешагнул через них и пошёл дальше.

Когда взгляд чудовища устремился в глубину пещеры, а девушки остались у него за спиной, Малка наконец смогла различить его очертания. Огромный, выше человека, шире любого воина, он шёл на двух мощных ногах, а сзади у него будто свисали ещё две. Рук было четыре — толстые, как брёвна. Они раскачивались при движении. Тело его было чёрным, угловатым, тяжёлым, и вокруг каждого движения поднимался странный вой, словно тени, придавленные его тяжестью, стонали хором мёртвых.