Книга Зловещая мелодия, страница 126 – Эрик Фуасье

* * *

Когда на западе погасло последнее сияние заходящего солнца, вандейцы вздохнули с облегчением – в темноте их продвижение, конечно, замедлится, но и врагов в окрýге станет меньше. Они шли, опустив головы, еще добрых три часа в густом, как патока, мраке безлунной ночи – каждый упирался взглядом в ноги шагавшего впереди товарища, стараясь ступать по его следам.

Около полуночи Валантену почудилось, что вдалеке звучат раскаты грома. Это было похоже на глухое рычание растревоженного зверя – приглушенное, едва слышное за шорохом листьев в подлеске. Однако ночной воздух был по-весеннему тих и свеж – ни сильного ветра, ни духоты. Никаких признаков приближавшейся грозы не ощущалось, лишь где-то далеко смутной угрозой грохотал гром. Полицейский заметил, что и его спутники навострили уши – они тоже услышали странный шум и пытались определить, что ждет их впереди, за плотной завесой из сумрака.

Отряд продолжил марш с удвоенной осторожностью – все, охваченные тревогой, держали оружие наизготовку. Потом впереди, сквозь листву деревьев стали прорываться кроваво-красные сполохи – огни плясали вдалеке, на расстоянии четверти лье, за вязовой рощей. В то же время раскаты грома усилились, обрели полнозвучность и гремели теперь непрерывной канонадой.

Крестьянин, возглавлявший отряд, вскинул руку, призывая всех остановиться. Валантен, Аликс д'Эгрефёй и юный Шарль поравнялись с Бовуаром и крестьянами. Шевалье, поиграв желваками на скулах, произнес глухим голосом:

— Мы на месте! Это замок Шапероньер, вон там, прямо за деревьями.

Молодые люди обменялись растерянными взглядами. Ибо теперь не могло быть сомнений: они слышали не гром, а настоящую канонаду. Замок встречал их ружейными залпами.

Шевалье де Бовуар, старый одноглазый крестьянин и Валантен, оставив остальных членов отряда позади, добежали, пригибаясь, до вязов, стоявших стеной вдоль аллеи, которая вела к замку. Дальше им пришлось передвигаться ползком до неглубокого рва, окружавшего эспланаду из утоптанной земли, на которой высилось несколько построек. В темноте их заметить было невозможно, при этом сами они оказались в первом ряду зрительного зала у самой сцены, где перед их ошеломленными взорами разыгрывалась кровавая драма.

Шесть десятков вооруженных людей взяли замок Шапероньер в осаду. Это были жандармы, безошибочно узнаваемые по мундирам из синего сукна с укороченными фалдами и алым подбоем. Но были там и солдаты линейной пехоты. Последние заняли всю эспланаду, укрывшись за повозками, на которых они, видимо, приехали, и за старыми колодцами с коническими навесами. Все вели огонь, безостановочно поливая свинцом зáмок. Он представлял собой приземистое трехэтажное здание из старых, грубо отесанных камней, поросших мхами и лишайниками, с покатой шиферной крышей и примыкавшей к нему сбоку пятиугольной башней, взиравшей на врагов узкими бойницами. Из окон в ответ тоже звучали выстрелы – слишком редко, с равными большими интервалами, и это наводило на мысль, что осажденных мало и что они стараются экономить боеприпасы.

С восточной стороны замка стояли низенький флигель и амбар. В тот самый момент, когда троица из отряда легитимистов укрылась во рву, оставшись незамеченной, жандармы как раз поджигали эти постройки – закидывали горящие смоляные факелы на соломенные крыши. Сухая солома мгновенно вспыхнула, и в ночи закружились мириады алых искр. Из флигеля послышались крики – его крыша за несколько минут превратилась в гигантский костер. Было ясно, что внутри находиться невозможно, потому что даже в сотне метров от здания Валантен чувствовал волны жара, расходившиеся оттуда, – от них горело лицо и саднило горло.