Книга Дурная кровь, страница 47 – Уильям Марч

— Кажется, да, мама. Пожалуй, понимаю.

Но Кристин вздохнула и подумала: «Ничего она не понимает. И не имеет ни малейшего представления, о чем речь».

Рода покачала головой и упрямо проговорила:

— Какое глупое желание – хоронить медаль вместе с Клодом. Он ведь умер, верно? И даже не узнает, прицепили медаль к его пиджаку или нет. – Тут девочка ощутила внезапное недовольство матери, причин которого не постигала, и, словно желая вернуть утраченные позиции, осыпала щеку Кристин быстрыми жадными поцелуями. – О, у меня лучшая мамочка на свете! Я всем, кого знаю, говорю, что у меня самая лучшая на свете мамочка!

Но Кристин отошла от дочери и, сев у окна одна, стала смотреть на обсаженную деревьями улицу. Тогда Рода, уяснив, что испытанный подход, всегда такой успешный в прошлом, когда ей хотелось добиться своего, на сей раз почему-то подвел, склонила головку набок и спросила:

— Если маме Клода так нужен сынок, почему бы ей не взять маленького мальчика из приюта?

В приступе внезапной неприязни Кристин оттолкнула от себя дочь, чего никогда раньше не делала.

— Уйти, пожалуйста! Не заговаривай со мной больше! Нам нечего сказать друг другу.

Рода пожала плечами и снисходительно обронила:

— Ну хорошо. Хорошо, мама.

Она села за пианино и принялась разучивать пьесу, которую учитель задал ей неделю назад. Девочка занималась с величайшей сосредоточенностью, высунув от усердия кончик языка, а когда брала неверную ноту, вздыхала, укоризненно качала головой и начинала пьесу сначала.

Вскоре Кристин ушла готовить обед. Когда они с дочерью поели и вымытая посуда была убрана, молодая женщина выглянула из кухонного окна и увидела во дворе Лероя. Дворник ухмыльнулся, демонстрируя потемневшие кривые зубы, призывно закатил глаза и отвернулся. Накануне вечером он пил пиво с женой и все еще испытывал легкое похмелье. Ах эта ядреная, сочная Кристин Пенмарк, подумал он. Сногсшибательная блондиночка, у которой извилин в башке не хватает. Проще говоря, круглая дура. Безмозглая овца, которая вечно позволяет Роде обводить себя вокруг пальца.

Входя в прохладный подвал, Лерой опять вспомнил инцидент со шлангом и грубости, которые миссис Бридлав наговорила ему в тот день. Он так и не поквитался со старухой за эту брань, но непременно поквитается; погодите, только дайте срок…

Дверь гаража миссис Бридлав была открыта, и машина отсутствовала. Должно быть, хозяйка умотала в центр транжирить денежки и точить лясы. Спорим, на обед у нее был отнюдь не сэндвич в оберточной бумаге; спорим, она столовалась в одном из уютных ресторанчиков, выпендривалась почем зря и трещала, трещала, трещала без умолку. Взгляд дворника блуждал по захламленному помещению и наконец наткнулся на отслуживший свое большой колесный скребок для уборки грязи, стоящий в углу. В приятном предвкушении затеянной пакости Лерой разразился смехом, выкатил скребок и бросил его прямо перед гаражом миссис Бридлав. Не удовлетворившись содеянным, он поставил рядом со скребком вёдра, а сверху навалил швабры, чтобы создать видимость бурной трудовой деятельности. Затем осмотрел получившуюся композицию и, поскольку его творческая жилка была удовлетворена, вернулся в подвал и доел ланч, а после сидел там, посмеиваясь и представляя себе лицо миссис Бридлав, когда ей придется вылезти на жаркое солнце и убрать препятствие, чтобы завести машину в гараж.