Книга Дурная кровь, страница 49 – Уильям Марч

Кристин улыбнулась:

— Могу себе представить, что́ вы ответили бедному старому мистеру Пейджсону.

— Очень сомневаюсь! – с ликованием объявила миссис Бридлав. – Сомневаюсь, что даже вы, милая Кристин, так хорошо изучив меня, догадаетесь, как я добилась своего на сей раз! – Моника вытянула вперед массивные, похожие на столбы ноги и продолжала: – При помощи нехитрого и, скажу без ложной скромности, гениального приема! Я просто сообщила самым внушительным тоном: «Не забудьте, дорогой мистер Пейджсон, что в этом году я снова возглавляю местный благотворительный фонд. Мне некогда дожидаться переделки кулона: я спешу домой, чтобы составить смету пожертвований, которые мы рассчитываем собрать у частных лиц и компаний. Так или иначе я рада, что заглянула к вам в мастерскую, поскольку и понятия не имела, что дела у вас настолько хороши. Я рассчитывала получить с вас тысячу долларов, но теперь, с учетом новых сведений, разумеется, буду счастлива пересмотреть – и кардинально пересмотреть – эту сумму!»

— Моника! Моника! И вам не стыдно?

— Ничуть! – расхохоталась миссис Бридлав. – Ни в малейшей степени, милая Кристин!.. «Пожалуй, правомерно ожидать от столь преуспевающего предприятия, как ваше, пожертвование в размере двух с половиной тысяч», – заявила я, но при этом, само собой, подмигнула ювелиру. Он понял, о чем речь, и заметил: «Можете мечтать о каких угодно суммах. Я, знаете ли, не обязан платить. Нет такого закона, который вынуждал бы меня вносить в общественный фонд хоть цент против моей воли». – Миссис Бридлав поставила стакан с чаем на стол и вытерла глаза кончиком носового платка. – «Вы так думаете, мистер Пейджсон? – возразила я. – Вы и впрямь так думаете?» А он мне: «Не только думаю, но знаю наверняка!» Тут уж пришлось растолковать ему, как мы работаем с подобными случаями. Мы помещаем их в папку «Труднодоступные пожертвования», и за дело принимаются наши волонтеры. Я пояснила: «Сперва мы отправим к вам группу прошлогодних дебютанток – девушек, которые во имя благотворительности готовы на любые подвиги. Им будет велено рыдать на вашем прилавке, умоляя расщедриться, – конечно, желательно в тот момент, когда в вашей мастерской полно клиентов. Если же это не поможет, придется призвать старую мисс Минни Прингл – специалиста по уговорам, если можно так выразиться». И как только всплыло имя мисс Минни, голубушка, я поняла, что загнала старика в угол.

Тут миссис Бридлав прервала повествование, пояснив: поскольку Кристин еще не имеет удовольствия знать мисс Прингл, у нее многое впереди. Мисс Минни обладает пронзительным, как самый острый нож, оглушительным и монотонным, как береговая сирена, голосом, а также чуткостью носорога и стойкостью каймановой черепахи. И вообще Минни – самая воинственная старуха в городе, хуже самой Моники…

— Я поняла, что старый мистер Пейджсон дрогнул, – продолжала миссис Бридлав, – однако он предпринял ложный маневр: «Я ничуть не боюсь Минни Прингл. Мне эта женщина даже по душе. Будем рады видеть ее у нас в мастерской в любое время». Пришлось объяснить ему, как поступит Минни: застынет как вкопанная на пороге мастерской и напомнит ювелиру, а заодно и его клиентам, что, хоть ему и принадлежит процветающее дело, эта маленькая золотая жила, сим он обязан отнюдь не собственным усилиям, а благоволению Всевышнего. Именно Всевышний даровал мистеру Пейджсону приличную, благоденствующую фирму; но тот же Всевышний всегда готов наслать на него громы и молнии, лишив преуспеяния, если старикан не откажется выполнять свой гражданский долг и делать взносы в местный благотворительный фонд.