Книга Дурная кровь, страница 48 – Уильям Марч

Дворник давно соорудил себе в подвале импровизированное ложе: накидал газет и стружки в одном из углов, за старым сломанным диваном, где ни один случайно забредший в подвал жилец его бы не заметил. Часто, пребывая в таком расположении духа, как нынче, Лерой забирался туда, чтобы украдкой вздремнуть вдали от посторонних взглядов. Вот и теперь он разгладил старое стеганое одеяло, которым накрыл газеты и стружку, потянулся, сладострастно вздохнул и предался мечтаниям. Его интересовало, как развлекается та сногсшибательная блондиночка, муженька которой вечно нет в городе. Если спросить его, Лероя, он не прочь, чтобы она очутилась сейчас рядом. Уж он показал бы ей кой-какие трюки, будьте уверены. В нынешнем настроении ему не составило бы труда впечатлить красотку. А когда он оприходует эту безмозглую блондинку, она напишет письмо своему муженьку и велит ему больше сюда не возвращаться. Уборщик повернулся на бок и стал наблюдать за мухой, ползущей по потолку.

Блондиночка – баба смазливая, по сравнению с ней большинство кинозвезд сущие дурнушки, но она слишком глупа для него. Чересчур уж мягкая и недалекая. Такую легко приручить и обуздать; она будет есть у тебя из рук и без конца умолять о ласке. Вот малышка Рода – другое дело. Эту дрянную девчонку не проведешь. А когда она вырастет, то держись. Только попробуй ее обидеть – непременно получишь сковородкой по башке. Лерой довольно ухмыльнулся, упиваясь своими фантазиями, медленно повернулся на другой бок и скоро заснул.

Миссис Пенмарк отправила Роду поиграть в парк, достала материю, предназначенную для школьных платьев, и занялась шитьем. Когда к ней заглянула по пути домой миссис Бридлав, Кристин уже выкроила и сметала первое платье. Моника вернулась из города уставшей и явно рассерженной. Она взяла предложенный стакан чая со льдом, сделала глоток и заявила:

— Я больше ни дня не собираюсь терпеть Лероя. С каждым разом он все невыносимее. Если бы не его бедная жена и дети, я… – Пожилая дама оборвала себя на полуслове и пожала плечами: – Но зачем опять пережевывать одно и то же? Вы его знаете не хуже меня. Хватит обсуждать его пакости!

Но, разумеется, пакости были обсуждены, причем в мельчайших подробностях. Покончив с ними, Моника вновь пришла в отличное расположение духа, неистово тряхнула головой и усмехнулась:

— Однако к чему обманывать себя, дорогая Кристин? Мне нравится кричать на Лероя, и ему, я уверена, это известно. Во мне есть нечто от вздорной рыночной торговки, Лерой же – единственный из моих знакомых, кто позволяет мне выпустить пар и проветрить голову. – Миссис Бридлав сняла шляпку, бросила ее на диван и неожиданно воскликнула: – Родин кулон! Я, собственно, ради него и зашла, а не для того, чтобы рассказывать вам о Лерое Джессапе.

Она объяснила, что отнесла кулон в мастерскую Пейджсона, которую считала лучшей ювелирной лавкой в городе, и поговорила с самим стариком-хозяином, своим давним знакомым. Ювелир выслушал ее, согласился с ее предложениями, однако предупредил, что отдаст переделанный кулон в лучшем случае через две недели, поскольку у него и без того много заказов. Пожилая дама возразила, что вообще-то рассчитывала получить украшение не спустя полмесяца, а сегодня же, самое большее – через пару часов, но мистер Пейджсон покачал лысоватой головой и сказал, что это абсолютно исключено, просто физически невозможно.