Книга Дурная кровь, страница 51 – Уильям Марч

Девочка пристально посмотрела на Кристин. В ее взгляде читался холодный, трезвый расчет, который она уже не пыталась скрывать от матери, поскольку та теперь слишком многое понимала.

— Но медаль не принадлежит миссис Дейгл, – возразила она. – Миссис Дейгл ее не выигрывала. У меня больше прав на эту награду.

Кристин обошла доводы ребенка молчанием и лишь сказала:

— Я уйду ненадолго. Хочу, чтобы до моего возвращения ты оставалась дома. Тебе ясно?

Сперва миссис Пенмарк собиралась взять Роду с собой, чтобы преподать ей наглядный урок чужого горя, но передумала, посчитав присутствие дочери неудобным и бесполезным. Положив медаль в сумочку, она отправилась к Дейглам одна, без предварительного уведомления.

Дверь опять открыл хозяин дома, однако на сей раз держался неуверенно. В нем сквозило напряженное беспокойство, и поначалу он не знал, как себя вести. Миссис Пенмарк успела это заметить и удивиться. Наконец мистер Дейгл потер руки и пригласил Кристин в гостиную. Там он резко развернулся и направился к жене, чтобы сообщить ей о приходе посетительницы. Из ее комнаты на противоположной стороне передней тотчас донесся звенящий истеричный голос миссис Дейгл:

— Зачем она опять здесь? Ты не догадался поинтересоваться? Мало боли и горя она нам причинила, чтобы снова заявляться сюда и тайно глумиться над нами? Эта дамочка притащилась, чтобы напомнить мне, что ее дочь жива-здорова, тогда как мой… – Голос несчастной почти сорвался на рыдание, и ее муж нервно забормотал:

— Прошу тебя, Гортензия! Пожалуйста! Она может тебя услышать.

— И пускай! – выкрикнула миссис Дейгл. – Пускай слышит! Какая разница? – Затем, слегка понизив голос, она устало бросила: – Скажи ей, чтобы убиралась. Мы не желаем ее видеть, пусть немедленно отправляется домой.

Мистер Дейгл вернулся в гостиную и извиняющимся тоном произнес:

— В последние дни Гортензия не в себе. Надеюсь, вы понимаете. Она досадует на каждого, кто счастливее ее, – а значит, видит бог, на всех людей в мире. После смерти Клода жена вела себя очень неблагоразумно и сейчас находится под наблюдением врача. Он и сегодня приходил. – Затем, понизив голос, мужчина добавил: – Мы беспокоимся о ней.

Миссис Пенмарк понимающе сжала ему руку и направилась к двери, но в этот момент в гостиную выскочила миссис Дейгл. Глаза у нее покраснели и опухли, на раздутое и воспаленное, словно после укуса какого-то ядовитого насекомого, лицо падали влажные пряди волос. Она заключила Кристин в объятия и воскликнула:

— Не уходите! Раз уж вы здесь, оставайтесь. – Несчастная женщина шумно всхлипнула, уткнувшись головой в плечо гостьи. – Хорошо, что вы к нам выбрались. Меня так порадовал ваш предыдущий визит. Я часто говорила об этом мужу. Если не верите мне, спросите его, и он подтвердит. Приятно, что вы заглянули еще разок. Я так и сказала: надеюсь, миссис Пенмарк зайдет опять. – Наконец, выпустив гостью из объятий, миссис Дейгл села на диван. – Подойдите, сядьте рядом, Кристин. Можно называть вас по имени? Я прекрасно понимаю, что вы принадлежите к более высоким слоям общества, чем я. У вас наверняка был дебют и прочие радости, но, может, вы не прочь разок со мной пообщаться? Знаете, я ведь работаю в салоне красоты. Мне всегда казалось, что Кристин – благородное имя. «Гортензия» звучит грубо, верно? Когда я была ребенком, другие дети распевали песенку собственного сочинения с такими словами: «У маленькой Гортензии огромные претензии. Нос задирает, а звезд с неба не хватает». – Женщина вздохнула и вытерла слезы. – Знаете, какими гадкими порой бывают дети?