Книга Нестеров. Превращения, страница 181 – Руслан Григорьев

— Привет, – выжидающе сказал Нестеров.

— Привет! – бодро ответил Фатьянов и улыбнулся. – Зашел узнать, как вы?

— Нормально. Как у вас?

— Бориска, после того как вы трахнули его по башке, дома отлеживается, закрылся, никого не пускает, ни с кем говорить не хочет. У него так бывает, не в первый раз. Вика на ночь глядя в город за продуктами поехала. Шеф по делам к юристам поскакал. А так ничего. Живем.

— Тамара где?

— На кухне, ужином занимается. Я ей помог судки дотащить, заодно и вас проведать.

Нестеров подтянулся на локтях и принял более удобную для себя позу – в ней хоть говорить можно на равных.

— А с чего ты взял, что я Савельева по голове ударил?

— Мне Хорунжий сказал, а ему – Севка.

— Так ни того, ни другого при моем разговоре с Борисом не было.

— Этого я не знаю, это ваши дела, сами разбирайтесь. Вы для меня, Сергей Владимирович, теперь совсем в другом свете предстали. Я там, на базаре, когда вы мне угрожать начали, грешным делом, подумал, блефуете, на понт берете. А теперь вижу, вы – человек серьезный, можете и припечатать, если что, и «крыша» у вас будь здоров, раз себе такое позволить можете. Человека искалечить – это вам не конфетку скушать. Вы учтите, Сергей Владимирович, Миша хочет ваши действия под уголовную статью подвести.

— Под какую же?

— Нанесение тяжких телесных повреждений.

— Это кто ж так грамотно сформулировал?

— Сам Михаил Константинович, господин генерал.

— Ёрничаешь!

— Это что такое?

— Насмешничаешь, значит.

— Ни в коем случае! Констатирую, если хотите, ваш статус.

Разговор прервала Тамара, закончившая приготовление ужина и заглянувшая в номер.

— Сергей Владимирович, слышу, проснулись. Очень хорошо. Прошу к столу, все готово. Вас, Кирилл, не приглашаю, вы уже поужинали, сами говорили.

— Конечно, Тамара Сергеевна. Уже удаляюсь. Спасибо большое.

Фатьянов посмотрел на них, ухмыльнулся и направился к выходу, пожелав на прощание:

— Не забудьте покрепче двери запереть! Чтоб, не дай бог, вас никто не потревожил! Такую чудесную пару.

В последней фразе звучал явный намек на «толстые» обстоятельства, на что-то грязное и непотребное. Впрочем, подумал Нестеров, чего еще можно от него ждать, он, как и все здесь, живет в грязи и думает сообразно условиям своего проживания.

Тамара, вероятно, почувствовала то же самое, наклонилась в сторону лестницы и, повысив голос, отправила Фатьянову свое пожелание.

— Осторожней, Кирилл! А то споткнетесь и разобьетесь!

Услышав какой-то грохот на выходе, Нестеров с радостью подумал: «Неужели споткнулся, родимец?!» Тамара же, хоть и не в духе была, все-таки послушалась совета Фатьянова: спустилась и с вызывающим грохотом закрыла двери на все замки.

— А теперь давай ужинать, Сергей Владимирович!

Они сели друг против друга. Тамара была хозяйкой, Сергей – неважным едоком. Пищу жевал скорее по необходимости, чем по желанию. Рядом, протяни руку, стояли бутылки со спиртным, которое сейчас вызывало у него только чувство отвращения.

— Сергей! – нарушила молчание Тамара. – Ты, когда с женой ужинаешь или обедаешь, тоже все время молчишь?

— Нет, конечно, – и спохватился: – Хотя вру. Дома я тоже по большей части молчу. В основном поддакиваю и больше слушаю.

— Не поняла. Пояснишь?

— Моя Любочка такая говорушка, дай бог любому. Я иногда шучу, говорю друзьям: «Нам радио не надо, у нас Любочка вместо радио работает». Так что говорит в основном она. Рассказывает, что у нее в институте происходит, всякие зачастую забавные случаи. Про шефа своего – проректора. Мы с ним вместе за кордоном работали и в Ясенево в одном кабинете сидели. А теперь он – проректор, соучредитель коммерческого вуза. Да, чего только в жизни не бывает. А может, оно и правильно, – Сергей тряхнул головой, отбрасывая сторонние мысли. – В институте жизнь намного интереснее, все-таки молодежная студенческая среда. Не то что у меня: запросы, ответы, справки, обзоры и всякая прочая галиматья. Так что мне остается только слушать ее и поддакивать для поддержания разговора.