Книга Царь Скорбь, страница 410 – Джо Хилл

— Но, видимо, Гвен всерьез захотелось поглядеть, как я мучаюсь, вот она меня сюда, на собрания, и привела. Так я и получила пожизненный срок в АА, среди вас, клоунов этаких, – закончила Тана под общий смех.

За девятнадцать дней Тана побывала на девятнадцати собраниях, и все это время мать Джетту заменяла Гвен: как же малышу без матери? По словам Таны, те первые дни она прожила в постоянном страхе. В страхе опять напиться. В страхе перед одиночеством. Боясь, что малыш заплачет и вся ее решимость пойдет прахом, что ее снова потянет на выпивку до отключки, а проспавшись, она обнаружит малыша-сына мертвым. Синим, холодным, окоченевшим. Такого ужаса она не испытала бы даже в машине, потерявшей управление и скользящей с крутого склона к россыпи валунов. Собрания АА стали для нее чем-то вроде попыток отчаянно жать на тормоз, стараясь остановить машину, пока не поздно.

Вскоре Тана сообразила, что это и был «следующий верный шаг», и, хотя те первые дни ужаса перед падением в пропасть давным-давно миновали, по сию пору строила жизнь из «верных шагов». Ходила на собрания. Ходила на работу. И если у кого-то из пришедших в ее «Маркет Баскет» с карапузами не хватало на продукты, выручала таких из собственного кармана. Не доктор, не профессор, не летчица с авиалиний, управляя «Баскетом», она зарабатывала всего-то сорок одну тысячу в год, но ни одна мать-одиночка с покрасневшими от слез глазами еще не ушла из ее супермаркета домой голодать. А замечая в зале старика с ходунками, Тана сама провожала его на стоянку и помогала с загрузкой в багажник покупок – ведь это тоже очередной верный шаг. По воскресеньям она шла в церковь, молила Господа дать ей сил прожить в трезвости завтрашний день, и это также становилось очередным верным шагом. А прочитав в газете заметку о малыше, погибшем из-за родительского недогляда или по крайнему невезению, она неизменно ставила в церкви свечку за упокой его души, благодарила Господа, спасшего от нее ее сына, и вновь давала себе слово не бросать, не прерывать цепочки верных шагов.

Поначалу Элли считала, будто ходит на собрания с Таной ради того, что потом проще простого встречаться с Гвен и Робином, собирать военный совет. Двадцать минут за кофе, а то и всего пять – на стоянке, в машине. Однако тем утром, стоило ей услышать от Таны о следующем верном шаге, Элли осенили разом две мысли. Во-первых, что сама она сделает следующий верный шаг, вернувшись домой, в предоставленное колледжем жилище, и вылив в канализацию все имеющееся вино, бутылку за бутылкой. Представив себе, как избавится от запасов спиртного, а после сможет рассказать о сделанном Тане, Элли от всего сердца порадовалась собственной сообразительности. Во-вторых, она поняла, что все перепутала. Собрания АА вовсе не служат предлогом для встречи их шайки в укромном местечке и обсуждения ситуации с Гвен. Наоборот, встречи с Робином и Гвен служат предлогом для походов на собрания АА.

И мало того: что собрания гораздо важнее тайных бесед по их завершении, Элли сообразила последней. О чем им, скажите на милость, еще разговаривать? Пока она не сумеет запустить руку в Кунсткамеру, особо и не о чем. Вначале Элли думалось, будто они объединили силы ради спасения Гвен… а в итоге оказалось, что все четверо общими усилиями спасают ее саму. Причем остальные понимали это с самого начала.