Книга Птицы Великого леса, страница 274 – Ульяна Черкасова

— Её больше нет с нами, – чуть склонив голову, произнесла она и добавила нетерпеливее: – Так с чем ты пришёл, дорогой Ежи?

Венцеслава ждала чего-то в ответ, а Ежи закрутился на месте, как ужаленный.

— Вы! – он кинулся к мальчишкам.

Они бросили ношу на пол, и Ежи жестом велел им отойти в сторону.

— Ты в порядке, мой друг? – спросила озадаченно Венцеслава. – Что ты принёс мне?

Ежи наклонился, перерезал верёвки на мешковине.

— Вот, – сказал он и развернул мёртвую кикимору.

— Мда-а-а, – протянул Гжегож, покрутил головой, рассматривая кикимору, и снова произнёс: – Мда-а-а-а… вот эта похерень пострашнее Длугоша будет.

Толстяк загоготал, за что Длугош пнул его под зад. Впрочем, ничто не могло сбить Толстяка с ног. Он даже не пошатнулся.

— И чё с этой похеренью делать? – сердито спросил Гжегож.

— Можно сжечь, – пожал плечами Ежи.

— А можно скормить Толстяку, он жрёт всё подряд, – гнусаво произнёс Длугош.

Если это и было шуткой, то никто не засмеялся. Воняла кикимора прескверно. От туши стоило сразу избавиться, но они зачем-то собрались вокруг неё и разглядывали.

— Ладно, сделайте что-нибудь с этим, – поморщился Гжегож. – А ты, Ежи, за мной.

Если поначалу у Ежи тряслись колени от одной мысли о встрече с главой Тихой стражи, то теперь он вдруг испытал удивительное воодушевление. Он снова шёл следом за Гжегожем по коридорам крепости, снова стремился к чему-то потаённому, неизведанному и чувствовал себя… нужным. Он был нужен Гжегожу в прошлый раз, пусть и только для того, чтобы управлять Венцеславой, скармливая ей нужные знания. Он был нужен теперь, но уже для куда более важных дел.

— Как ты это делаешь? – спросил Гжегож.

— Что?

— Как ты убиваешь нечисть? На кикиморе даже ран не было… кстати, ты уверен, что это кикимора?

— Ага, – Ежи шёл, почти наступая Гжегожу на пятки, тот был ниже, и ногами ему приходилось шевелить куда быстрее, чтобы не дать себя обогнать. – Мы остановились ночевать в заброшенном доме, а проснулись ночью оттого, что на чердаке что-то щёлкало.

— Щёлкало?

— Она пряла пряжу… из волос моей матери. Обрезала, пока мы спали.

— Хорошо, что не загрызла, – хмыкнул Гжегож.

— Она потом попыталась. Не знаю, правда, почему она вообще к нам приблизилась. Но… говорят, обычно кикиморы не нападают открыто. Они пакостят, путают волосы, пряжу, иногда могут душить во сне…

— Много ты знаешь о всякой нечисти, – недоверчиво зыркнул через плечо Гжегож.

Коридоры в Твердове были узкие, и идти приходилось друг за другом.

— Я всю жизнь провёл с двумя чародеями, – виновато улыбнулся Ежи. – Правда, они как раз редко что-либо рассказывали. Была одна девушка, ратиславка…

— Лесная ведьма? – понимающе сказал Гжегож.

— Нет, другая. Очень хорошая девушка, – он невольно впился ногтями в свои ладони. – Она многому меня научила… многое рассказала. Думаю, ей просто нравилось меня пугать, но… оказывается, я что-то запомнил.

— Например?

— От полуночницы можно спастись, если рассыпать бусы или зерно. Она начнёт собирать.

— Какая ерунда.

— Ага…

Всё выше и выше они поднимались из подземелий в башню крепости. Ветер гудел, гуляя по Твердову. В узких прорезях окон сверкала покрытая льдом река Тасма. У одного из окон Ежи остановился, опёрся руками о подоконник.

— Голова кружится, – проговорил он.