Книга Птицы Великого леса, страница 277 – Ульяна Черкасова

Это что же? Он заключил договор с нечистой силой?

Гжегож смотрел на него с нескрываемым разочарованием.

— Надо было сразу тебя грохнуть, хлопец, – произнёс он. – Честно слово, жалко тебя, но…

С нарочитой медлительностью он положил руку на рукоять кинжала. Ежи даже попытался убежать, повернулся к Венцеславе. Она сидела за столом. В стороне лежала свёрнутая карта. Когда Ежи пришёл, они с Гжегожем обсуждали что-то. Он успел только услышать «Старгород».

Белая Лебёдушка встала и прошлась по библиотеке от окна к сундукам с книгами и обратно. В крепости всё находилось в запустении. Если в совинском королевском замке книги хранились в большом зале, за ними следили слуги, стирали пыль с каждой полки на высоких шкафах из тёмного дерева, то в Твердове библиотекой называлась небольшая комнатушка, где вдоль стен стояли кособокие, сбитые неумелым плотником сундуки. Кажется, библиотеку собирал кто-то из бывших хозяев крепости. Много лет в городе правил князь Часлав Лисица, но так как жил он со всей семьёй в Совине, то золото, заработанное князем в Твердове, почти всё уходило в Совин. Благоустройством крепости никто не занимался.

Ковёр на полу выглядел чуждо, и Ежи подозревал, что его привезла с собой из Совина Венцеслава. Так же странно смотрелось и резное кресло, в которое сел Гжегож, развалившись на подушках. Со времени их последней встречи он стал куда развязнее вести себя в присутствии Венцеславы.

Она же была удивительно сосредоточена и даже сурова.

— Ты уверен, Ежи? – спросила Венцеслава. – Малый человек недавно пытался задушить меня во сне. Думаешь, он действительно никого больше не тронет? – она остановилась у окна, приоткрыла ставни, пропуская свежий воздух и ослепительно-белый зимний свет. С подоконника слетел потревоженный голубь.

— Домовой пообещал, что никого не обидит, – пробубнил Ежи.

— Могу ли я верить слову нечистого духа?

— Думаю, его надо задобрить, – пожал он плечами.

Венцеслава выгнула бровь, и в глазах её появилось нечто совершенно новое, чего он не замечал прежде.

— Принести жертву духу Нави? Ежи, о чём ты говоришь? – она осенила себя священным знамением и проговорила тише: – Святая Лаодика, защити нас…

— Не кровавую жертву, а что-нибудь съестное! – Ежи переминался с ноги на ногу, точно желая убежать. – Творогу или яиц. Деревенские всегда так делают. Домовой защищает крепость от чужаков, так покажите ему, что вы друзья и желаете Твердову только добра.

— Хочешь, чтобы я, будущая королева, уговаривала какого-то духа принять меня? Ежи, тебя отправили убить его, а не подружиться.

— Он могущественный дух! – воскликнул Ежи в отчаянии. Его не слушали, и он даже не мог осудить их за это. Ещё летом он смеялся над Весей, которая переживала за полуночницу. – Местные верят, что он защищает Твердов от врагов. Если с ним подружиться, он станет защищать вас. Ведь родственников Лисицы в крепости не осталось, правильно? А домовому нужен дом, семья.

Резкий громкий хохот прокатился по библиотеке. Гжегож ударил ладонью по подлокотнику кресла.

— Предлагаешь усыновить домового?

— Предлагаю заручиться его поддержкой, – надулся Ежи. – Мы слишком близко к границе с Лойтурией. Прежде домовой всегда успешно защищал Твердов. Местные его обожают…

На подоконник снова приземлился голубь, за ним второй. Оба с любопытством заглянули в библиотеку: не найдётся ли чего-нибудь съестного?