Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 79 – Нинель Мягкова

Почему бы двум взрослым людям не потанцевать к обоюдному удовольствию?

— А у вас первый вальс уже занят? — неожиданно осведомился Сташевский.

Я даже обернулась, чтобы убедиться, что он обращается именно ко мне.

— Нет. Все свободно, — опешив, созналась без затей.

— Тогда, пожалуй, его займу я. Иначе этот хам может вернуться и побеспокоить вас. В бальной зале он до вас не дотянется.

— Поразительная забота о моем благополучии. Что это с вами?

— Чувствую за собой некоторую вину. Нужно былосамому проследить, чтобы сюда не явились всякие сомнительные личности. Но я слишком сосредоточился на том, чтобы обезопасить представителей трущоб.

— Где они? — вскинулась я, тут же забывая о странном поведении Сташевского.

Идею позвать на бал детей мы отмели в зародыше, а вот взрослых пригласили. Матушка Ярека, госпожа Ковальская, зябко куталась в пуховый платок, что мало подходил к торжественному платью, а ее яркий, болезненный румянец выдавал не самое лучшее состояние здоровья. Вряд ли она долго продержится на ногах: бал продлится до глубокого вечера, она точно раньше устанет. Но показаться меценатам и воззвать к их состраданию успеет.

Рядом с госпожой Ковальской переминались с ноги на ногу еще несколько обитателей трущоб. Их можно было отличить разве что по манерам и неуверенному виду. Господин Сташевский расстарался вовсю и заказал каждому гостю по отлично сидящему костюму или модному платью, в зависимости от пола. Не вызывающе-дорогое, разумеется, иначе весь смысл затеи потеряется, но и не демонстративно убогое. То, что моя модистка называла «скромно, но с достоинством».

Уважаемые приглашенные и не догадывались, что эти люди с тех самых, плачевно известных окраин Унгура. Необычной группы не сторонились, но и не подходили пообщаться, ведь никто их не знал в лицо.

Хотя… кто-то наверняка пересекался. Я даже примерно представляю, как это можно доказать.

— Пойдемте-ка, побеседуем, — коварно предложила я, не дожидаясь пока все соберутся, и покинула пост у дверей.

Там и старшей госпожи Воронцовской хватит с лихвой: почти все приглашенные уже явились, оставались только опаздывающие да желающие продемонстрировать собственную значимость. Зычный голос градоправителя я услышала еще от крыльца, но пересекаться с ним ни малейшего желания не имела. Слишком уж велик был соблазн нагрубить господину Скрябинскому, что наотрез отказал нам в помещении для проведения бала. А теперь вот спешно переобулся и решил снизойти.

Даже интересно, по какой причине?

Подхватив под локти Розалию и Сташевского, я увлекла их в сторону наших почетных гостей. При виде меня госпожа Ковальская отчетливо выдохнула, и часть напряжения из ее плеч ушла.

За ее спиной неловко согнулся в поклоне Мацей. Я замахала на него обеими руками.

— Ну-ну, без церемоний. Это вы сделали одолжение, можно сказать, рискнули, появившись здесь.

— Думаете, все-таки случится скандал? — понизив голос, уточнил мой бессменный бригадир.

Госпожа Ковальская побледнела еще сильнее и прикусила губу до крови.

— Не должен. А если и да, поверьте, мы сумеем повернуть его в свою пользу.

Уверенности, что звучала в моем голосе, я на самом деле не испытывала. Но раз уж высший свет Унгура проявил достаточно любопытства, чтобы посетить этот бал, то и выдержку должен иметь соответствующую. Иначе следующими, кого пропесочат в рубрике «светские хроники», будут они сами. Уж это-то обязаны понимать!