Книга Жестокие чувства, страница 65 – Агата Лав

Я все жду, что вот-вот прозвучит что-то из интимной сферы, его предпочтения или требования к моим умениям, но этого не происходит. Ассистент произносит еще несколько нейтральных фактов и, наконец, захлопывает обложку планшета.

— Вы ему нужны, – заключает она. – Но выбор за вами.

От меня не требуется ответ прямо здесь и сейчас, и я пользуюсь этой возможностью. Я выжидаю. Молча смотрю, как в спальню вскоре приносят наш багаж и другая женщина из персонала раскладывает вещи по местам. Я отлучаюсь в ванную комнату, но не могу заставить себя принять душ и переодеться. Вместо этого возвращаюсь в гостиную и занимаю место у окна, проваливаясь в низкое дизайнерское кресло. Так проходит еще час прежде, чем дверь снова открывается.

С улицы доносится свет фонарей, и этого оказывается достаточно, чтобы обрисовать высокий силуэт Романа. На нем теперь черная рубашка с закатанными рукавами и серые джинсы.

— Я здесь, – подсказываю, понимая, что он ищет меня взглядом в темной комнате.

Свет он не зажигает, словно решил, что я успела заснуть.

— Не спится? – спрашивает он и щелкает застежкой наручных часов, которые через секунду бросает на низкий столик. – Тут другой часовой пояс.

— Дело не в джетлаге, – я грустно улыбаюсь, – мы же оба это понимаем.

Лебедев кивает.

А я в этот момент жалею, что вокруг так мало света. Мне легче скрывать свои эмоции в сумраке, но и его реакции становится намного сложнее прочитать.

— Я вообще не думала, что все будет так, – продолжаю спокойным тоном.

— Ты сейчас о том, что произошло в самолете?

Он подходит ближе, встает напротив, но не вторгается в личное пространство.

— Не только, – отвечаю. – Но это главное, да. Мне до сих пор не по себе. Я, наверное, слишком впечатлительная.

— Прости, ты не должна была это видеть.

Я не отвечаю. Потому что да – «не должна была». Но видела.

— Я понимаю, ты не из этого мира, – продолжает он мягче. – Тебя пугает жестокость.

— Она пугает всех нормальных людей.

Лебедев застывает на мгновение, а потом усмехается.

— Ты теперь думаешь, что я не нормальный?

— Я не знаю, что думать. Я окончательно запуталась. Мне показалось, что ты из других мужчин. Что ты мягче, тоньше…

— Не костолом?

Я вдруг замечаю, что он разговаривает со мной как с малышкой. С теплой терпеливой интонацией, словно ждет, что вот-вот на мои глаза выступят слезы и ему нужно будет их унимать. И в его голосе нет даже намека на раздражение. Я решаю подыграть ему и шумно выдыхаю, а потом опускаю лицо, словно хочу найти ответы в своих ладонях, которые собрала в замок.

— Лина, я не костолом, – добавляет он и кладет ладонь на мои пальцы. – Но иногда нужно навести порядок. Жестко и доходчиво.

Лебедев опускается на колени рядом с креслом и смотрит на мое лицо. Его крепкие пальцы поглаживают мою кожу, очерчивая край золотого браслета на запястье. Я чувствую мужское тепло и запах, который теперь кажется навязчивым и тяжелым. Совершенно чужим. Роман переносит ладонь на мое бедро, уверенно раскрывая запах моего легкого летнего платья. Я едва сдерживаюсь, чтобы не свести ноги и не отодвинуться так сильно, что заскрипит спинка кресла. Нет, это не отвращение… еще нет… но тело протестует, ждет прикосновений другого мужчины…

— Ты слишком загналась, малышка. Иди ко мне.