Книга Шар судеб, страница 256 – Вера Камша

Дипломаты говорят много. Дипломаты говорят долго. Они плачут о тех, на кого им плевать, и торгуются над могилами. Эмиль о Фердинанде не плакал, ему просто было жаль толстяка, а теперь стало стыдно за кучу слезливого мусора, в которую ургот, словно собака кость, зарывал смешанную с взяткой угрозу. Дожей Фоме было мало, ему хотелось показать купленные зубы еще и Агарии, для чего и потребовался сухопутный марш. Сам Эмиль предлагал погрузиться на корабли и отплыть в Бордон, ему ткнули в нос необходимость расколоть агарийско-гайифский союз и оказать давление на Алат. Вдаваться в подробности интриги Савиньяк не стал, а по существу, Фома, Рафиано и Валмон были правы, тем более что доверять морю лошадей и пушки не хотелось.

— …Агария соблюдает нейтралитет и открывает союзной армии коридор к границам Бордона, – добрался наконец до сути ургот. – В свою очередь, союзная армия ведет себя как в гостях, вежливо и достойно, не причиняя никакого ущерба. В случае необходимости припасы закупаются по справедливым ценам. Мой государь гарантирует своевременную оплату, в счет которой готов сегодня же внести полновесный залог. Его величество Фома также…

…Распахнутая с шумом дверь и замерший на пороге темноусый красавец в красном, отделанном золотым шнуром мундире. За первым красавцем виднеются другие. Часы бьют четыре раза. Гашпар Карои на удивление точен.

— Господа, – алаты всегда превосходно знали талиг, – прошу простить мое опоздание, мы гнали коней как могли. Вольное алатское ополчение выступило. Первые две тысячи сабель прибудут в Этамис к вечеру.

— Рад вас видеть. – Эмиль совершенно искренне протянул витязю руку. – Если я не ошибаюсь, мы с вами в родстве.

— Я горжусь этим родством, – живо откликнулся Карои, – но дружбой буду гордиться больше. Заслуженной дружбой. Когда выступать?

— Сейчас узнаем! – Бросить бы к Леворукому всех этих экстерриоров – и в седло! Две тысячи алатов… Легкая конница, или Альберт отпустил и панцирников?

— Господин Савиньяк, – агариец из последних сил сохранял спокойствие, – вы ручаетесь за всех своих подчиненных или только за талигойцев?

Савиньяк был маршалом, сыном и внуком маршалов, но даже он понял, что за вопрос бился на языке королевского родича. «Вы сумеете удержать алатов, когда они с саблями и мушкетами пойдут через земли былых обидчиков?» Сумеет. Если сам не сорвется.

— Если предложения великого герцога Ургота будут приняты, вверенная мне армия будет действовать сообразно оным, – произнес заранее обговоренную фразу Эмиль. – Но если нет…

Господин Заль красноречиво звякнул орденскими цепями, не талигойскими. Сопровождавший мокрицу пехотный полковник пробурчал что-то крайне воинственное. Ургот посмотрел на агарийца и многозначительно развел руками, Рафиано мягко улыбнулся, Карои подкрутил усы, подавая пример своим витязям. Панцирной кавалерии при осаде Бордона делать нечего. Окрестности сподручней разорять легкоконным отрядам… Эх, вот бы сразу Агария, а еще лучше – Гайифа…

— Господа, – подвел итог Рафиано, – главное уже сказано, но нельзя пренебрегать мелочами. Я, как исполняющий обязанности экстерриора Талига, совместно с представляющим его величество Фому графом Марту подготовил предварительное соглашение, в котором перечислены обязательства обеих сторон. Разумеется, великий герцог Алата будет незамедлительно оповещен о предполагаемом договоре.