Книга Война после победы, страница 36 – Александр Тамоников

— Знаю, ты сейчас скажешь, что девушке показалось, что это была не английская речь, а… любая другая, даже русская, но невнятная, — кивнул Коган. — Но чем хороша система, она сама себя поддерживает. В ней все связано. И эти связи внутри моей системы скорее подтверждают, что Анна услышала обрывки речи на английском.

— Ладно вам, теоретики, — остановил спор Шелестов. — Есть такая система, будем следовать ей за неимением другой. Так сказать, базовая теория. У немецкого подполья сил и средств на такую слежку нет. Разгромленная страна, разгромленная армия, разгромленная разведка и контрразведка. Заново надо еще успеть создать, а тут работают те, у кого есть ресурсы. Кто бы они ни были, приказываю всем быть предельно осторожными. Нам сейчас главное, не выдать степень своей осведомленности и место нахождения архива, если оно нам станет известным. Пасут нас, ребята, и пасут плотно.

Следующий разговор с Иваном у Сосновского произошел уже на следующее утро. Немцы не хотели и не могли терять время. Они понимали, что у конкурентов больше сил и средств найти архив.

— Послушайте, Александр, — прямо спросил «Иван», — кто вас послал? Вопрос не праздный. Ответ на него ставит определенные цели перед нами и задачи.

— Цель одна, — пожал плечами Сосновский, — сохранить кадры для дальнейшей работы разведки Германии в Советском Союзе.

— Германии? — Иван переспросил таким голосом, как будто поперхнулся, как будто у него голос сел от долгих криков или от жажды. — Где Германия, что творится в мире? Мы сидим здесь без связи, не имея возможности получить хоть какую-то информацию. Иногда нам удается поймать какую-то радиостанцию, чаще всего, мы слышим польскую речь, русскую, иногда еще какую-то, но немецкой речи не слышим.

— Рано еще, — спокойно отозвался Сосновский и без приглашения стал усаживаться на накрытый для завтрака стол. — Обстановка примерно такова: разоруженные немецкие части на восточном фронте раздроблены, солдаты и офицеры содержатся в лагерях, в которых идет проверка непринадлежности к СС и карательным акциям против мирного населения. Те, кто проверку прошел, используются на строительных и восстановительных работах. Это все, что мы знаем, ну и предполагаем, конечно. На Западе ситуация примерно такая же. Части и соединения разоружены, офицеры проходят собеседование с офицерами США. Оружие, боеприпасы, военная техника хранятся на складах в непосредственной близости от лагерей, где содержатся немецкие солдаты.

— Что это значит? — немец поднял на Сосновского взгляд, в котором было очень много непонимания, вопросов и надежды.

— Это значит, дорогой мой «Иван», — совершенно иным тоном, тоном начальника или старшего по званию, заговорил Сосновский, — что США, Великобритания вступили с нами в открытую войну, высадившись на континенте, потому, что наше с вами руководство вышло из-под контроля. Да-да, вермахт создавался с помощью западных денег для того, чтобы уничтожить Советский Союз — страну, богатую самыми разными и очень ценными ресурсами. Но руководство рейхом вышло из-под контроля. Пришлось вмешиваться и усмирять. Теперь многие на Западе готовы снова вооружить вермахт и направить его на Восток, когда русские ослаблены после четырех лет войны, разрухи и огромных человеческих потерь. Запад считает, что во второй раз СССР не выстоит. Формируется новое военное командование немецкой армии, восстанавливается разведка. Причем, на новых принципах, без нацистской идеологии. Это все детские игры в исключительную нацию. Главное — ресурсы, дорогой мой «Иван». У кого ресурсы, у того и деньги, у кого деньги, тот и правит миром. Все просто и без игр в газовые камеры.