Онлайн книга «Война после победы»
|
Он еле слышно застонал и стал нашаривать рукой пистолет. И только его пальцы коснулись холодной стали, как мужчина бросился к нему и ударом ноги выбил из пальцев пистолет. Михаил чуть вскрикнул, «не сдержался» и выругался по-немецки. Но мужчина со шрамом опустился возле него на одно колено, схватил за воротник рубашки, бегло бросив взгляд на пыльную одежду незнакомца, на пятно крови вокруг пулевой пробоины на плече пиджака. Прижав дуло пистолета к горлу раненого, он прошипел на немецком, довольно скверном немецком: — Кто такой? Что тут делаешь? — Минуту назад, мне казалось, что умираю, — прошептал Сосновский, не делая попыток освободиться. — Помогите мне. За мной гонятся. И ради всего святого — воды. Это было рискованно, но Михаил, изображая обессиленного человека, все же решился на длинную и сложную фразу. Это был расчет. Расчет на то, что человек оценит его хороший, «настоящий» немецкий язык. Да, это немецкий город, тут много немцев, но не все бегают с пистолетом в руках, с простреленным плечом, а потом прячутся в развалинах. У британского резидента осталось мало людей, у него недостаток информации, и этот, наверняка его ближайший помощник, должен сообразить, что убивать раненого не надо, а надо оттащить его к командиру. Вполне может получиться, что им повезло встретить этого человека. Дураком будет, если выстрелит! А я трупом… Мужчина не выстрелил. Он несколько секунд смотрел на незнакомца, напряженно размышляя, а потом сказал что-то девушке по-польски, и та подобрала отлетевший к стене пистолет Сосновского. Быстро обыскав раненого и убедившись, что другого оружия при нем нет, человек со шрамом сделал шаг назад и, махнув пистолетом, приказал: — Вставай! Пойдешь со мной! Михаил оперся о стену рукой и поднялся с большим трудом, однако он не старался переигрывать. Он должен предстать перед главным в виде человека измученного, уставшего, но решительного, умного и хорошо понимающего ситуацию, свое положение и свои перспективы. Более того, он не намерен сдаваться, и собирается претворить в жизнь свой план, удовлетворить свои амбиции. Все остальное — пыль, тлен… Они шли долго. Отчасти из-за Сосновского, который еле передвигал ноги, отчасти из-за того, что путь был нелегким. Они проходили какими-то узкими проходами, пробирались под нависшими конструкциями, грозящими обрушиться им на головы, даже пролезали в узкие лазы. «Или они мне не завязывают глаза, потому что я просто не смогу идти, не глядя под ноги, или у меня, по мнению этого типа, нет пути назад», — подумал Михаил. Наконец они остановились в относительно чистом месте, где стояли стены одноэтажных домов с частично разрушенными кровлями. Улицы были изрыты гусеницами танков, но следов больших пожаров тут не было. Даже воздух здесь был чище. Михаил, усевшись на бревно, мысленно восстанавливал в памяти их маршрут, чтобы понять, где они сейчас находятся, и попытался представить, найдет ли он это место, если ехать на машине. А может, они ждут другого человека, кто отведет его к главному, или… Это был главный, в этом Сосновский даже не сомневался. Человек появился неожиданно и в сопровождении крепкого мужчины с висевшим на шее немецким автоматом. «Охрана, — подумал Михаил, — его логово недалеко, и они не боятся, что я его выдам, потому что уверены, что сразу убьют меня, если я им стану неинтересен, не буду полезен…» Высокий, рыжий, с надменным взглядом. Почему-то он представился Сосновскому с английскими усами и прямой трубкой. Взгляд, главное, это взгляд — взгляд командира, начальника, старшего здесь и наверняка старшего офицера армии ее величества. «Разведка, МИ-6», — с уверенностью подумал Михаил. |