Книга Война после победы, страница 61 – Александр Тамоников

— Максим Андреевич, Акулович видела в городе одного из тех, кто убил помощника Мольтке. Ну, того, в горных ботинках.

— Того, в ком мы англичан подозревали? Где она его засекла? Вы ее что, отпускаете в город?

— Я привлек ее к оперативной работе. Пока она здесь, пока ее ценность как свидетеля может помочь, я решил ее использовать. За ней все время две пары глаз. А увидела она этого со шрамом на щеке на рыбном рынке.

— На юго-западе? — сразу вспомнил этот рынок Шелестов. — Может, они оттуда в город входят? Прошлый раз ушли на лодке в бухту, а теперь со стороны польской границы. Там два гребка веслами до Гданьского залива. Кто-то в Польше по привычке работает на британцев. Видать, у них там серьезная агентура. Удалось походить за этим типом по городу?

— Да, мы его проследили до разрушенного костела. Там он и исчез. Ребята дежурили дотемна, но он так и не показался. Или там подвалы есть, или подземный ход. Я людей не снимаю, надеюсь, что он именно оттуда и появится снова. Были бы карты, схемы этих зданий, тогда бы проще, но мы в городе едва два месяца.

— А может, он заметил слежку и грамотно сбросил вас с хвоста?

— Может быть, — недовольно ответил Агапцев. — Но вариантов как-то больше нет. Остается только надеяться.

— Что вы все трясете медсестру Ковалеву? Не верите ей? Может, ее тоже в город пустить с прикрытием, вдруг узнает эту девушку, которая Владислава убила?

— Я тоже планировал ее так использовать, но тут дело в другом. Эта Ковалева пребывает в таком состоянии, что ее не то, что в город, ее на работу отпускать нельзя. Не я ее держу, это она в истерических припадках бьется, что стала соучастницей убийства раненого.

— Вот незадача, — поморщился Шелестов. — Ценный свидетель, и такие слабенькие нервы. А ведь фронтовичка, несколько месяцев в санбате служила, с поля боя бойцов вытаскивала на себе под обстрелами.

— Я все думаю, Максим Андреевич, — задумчиво произнес майор, глядя через лобовое стекло вдоль улицы, — немецкую ячейку мы, можно сказать, уничтожили. А сколько человек здесь может быть в подполье у английской ячейки? Сколько их резидент мог привести с собой, сколько его ждали здесь разных пособников?

— Владислав нам не успел рассказать, сколько их. При нападении на комендатуру они потеряли шестерых. Четверо убиты, когда они на моих ребят напали. Не думаю, что уж очень много осталось. По факту, что мы сами видели, — это то, что в комендатуре скрылись четверо, да потом еще после перестрелки ушли двое живыми. Уже шестеро. Ну, еще, может, парочка приближенных к резиденту. Это если считать мужчин. А там могут быть и женщины. Эта «Вера», например, из госпиталя. Видишь ли, Агапцев, я думаю, что британская разведка получила сведения об архиве генерала слишком поздно — сведения, что он не успел вывезти архив. В этом случае они на скорую руку сформировали разведывательно-диверсионную группу и забросили сюда, собрав в кучу всех пособников, кто у них был на связи во время войны, а может, кого-то и вербовали в срочном порядке. Если я правильно размышляю, в нужном направлении, то вряд ли у них в группе даже два десятка человек наберется. Неоткуда им взять взвод надежных бойцов.

— Допустим, шесть или восемь, — согласился Агапцев. — Что это нам реально дает?